Предел невозможного - Алексей Фомичев

Поднос я донес. С пристуком поставил на стол, упал на скрипнувшую табуретку, слабыми пальцами взял вилку и нож и принялся за трапезу. Со стороны это, наверное, выглядело отвратительно — жадно жующий тип, склонившийся над тарелками. Челюсти работали как жернова, перемалывая мясо, сосиски и котлеты. Вкуса почти не ощущал, глотал, плохо прожевывая, но желудок, получив топливо, перестал урчать, и темень из глаз постепенно ушла. Наконец-то!..

В голове в этот момент не было никаких мыслей. Есть, есть, есть! Или даже жрать! Остальное потом.

Чувствуя, как в тело вливаются покинувшие было его силы, я сбавил темп, стал ровнее отрезать куски и медленнее отправлять их в рот. Вспомнил о соке, опустошил стакан наполовину. Откусил ломоть хлеба. Хорошо! И жить можно!..

Тарелка с мясом опустела. Вторая — с котлетами и сосисками — наполовину. Я пришел в себя настолько, что заметил на столе подставку с салфетками. Достал одну, вытер губы и руки. Сделал небольшую паузу. Глянул по сторонам. На меня действительно смотрели как на чудо. Откуда, мол, такой прибежал? С необитаемого острова?..

Ладно, это мелочи, пусть думают что хотят. Главное — мне стало лучше.

С новыми силами подхватил со стола вилку и нож, нацелился на последнюю котлету и в этот момент вдруг почувствовал, как отказали ноги. Совсем.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, глянул вниз. Обе конечности на месте. Стоят ровно, уверенно. В чем дело?

На всякий случай тронул левую ногу пальцем. Да нет, чувствительность есть. Что же тогда? Шевельнуть не могу. Ни одной, ни другой. Они не отнялись, они стали чугунными! Двинуть с места не могу. Опять фокусы!

Решив не поднимать паники и не спешить, снова взял вилку и нож, разрезал котлету и начал есть. Едва проглотил кусок, как меня изнутри словно током ударило. Такой рывок, слетел бы со стула точно, если бы ноги не держали. Они словно вросли в пол, на миллиметр не сдвинуть.

Второй рывок, третий. Со стороны, наверное, видно, что меня трясет. Я незаметно ухватился руками за столешницу и сделал вид, что отдыхаю после еды. А сам прикидывал, надолго ли эта катавасия?

Рывки прекратились. Ноги вроде отпустило. Я попробовал сдвинуть их с места — вышло. Окрыленный, вновь взял вилку и быстро очистил вторую тарелку. Доел хлеб, допил сок, вытер руки и губы салфеткой. Совсем другое дело! Теперь можно и за работу.

Отодвинув табуретку, начал вставать. И уже в последний миг, когда мышцы напряглись, готовые поднять меня, замер. Застыл, не рискуя шевельнуть и пальцем. Шестым, нет седьмым чувством почуял, что одно малейшие усилие — и я… взлечу! По-настоящему, к потолку. И чего доброго пробью его. Или прыгну с места к двери. Или что-то еще сотворю.

В теле бушевала неведомая, невесть откуда взявшаяся мощь. Моща. Будто кто-то подарил мне реактивный двигатель. Мышцы звенели как струны, сердце колотило в грудную клетку с размеренностью метронома, в голове было ясно. Я вдруг отчетливо увидел несколько картинок из далекого прошлого, еще из детства. Потом — из более поздних времен. Все с подробностями, в красках и с озвучиванием. А потом сознание вдруг рвануло ввысь и вытащило меня в межзвездное пространство. Яркие блестки комет, тусклое сияние звезд, холод и мрак. И бешеная скорость.

Потом все это прошло, и я снова очутился в столовой. Слегка согнутая фигура, склоненная голова и наверняка ошарашенная физиономия.

Глаза рыскнули по сторонам. На меня вроде никто не смотрел. Либо все это произошло слишком быстро, либо просто не обращали внимание.

Медленно, с опаской разогнулся, подхватил поднос и пошел к столу, где собирали грязную посуду. Каждый шаг делал осторожно, следя за ногами. Но ничего сверхъестественного не происходило.

Такое впечатление, что мой двойник просто показал свои возможности и дал понять, что готов помогать и впредь.

Эта мысль мне понравилась, и настроение вдруг резко скакнуло вверх. Не робей, парень!

Уже увереннее ступая, поставил поднос и вышел из столовой. Мощь из тела так и не уходила…

Когда я вернулся, водители уже сидели в кабинете и слушали Березина. Тот перебирал бумаги, перечисляя грузы, которые надо было доставить на места. Услышав стук двери, поднял голову и уставился на меня недобрым взглядом.

— Где тебя носит?

Его голос аж звенел от злости. Он основательно завелся и перестал себя контролировать.

— Обедать ходил. Вам не сказали?

— Нашел время!

— Именно нашел. С утра ничего не ел. Некогда было. Могу присутствовать?

— Можешь. Можешь заодно и сказать, за каким чертом ты вылез со своими вопросами на совещании!

— Надо было — и влез. Голыбин позволил задавать любые вопросы, не помните?

Я начал понемногу закипать. Березин уже перешел черту, за которую заходить никак не мог.

— Я не холуй, чтобы спрашивать разрешения у барина.

— Ты подчиненный! И должен выполнять приказы!

— Какой же приказ вы отдали?

Он на миг запнулся, не зная, что сказать. Приказов никаких не отдавал, да и не мог отдать. Но признать себя неправым тоже не мог.

Лицо Березина закаменело, глаза буравили меня откровенно ненавидящим взглядом. Я никак не признавал себя виноватым и еще спорил. Видимо, начальник отдела к этому не привык.

Водители сидели молча, глядя на нас. Не понимали, с чего Березин так завелся, и гадали, чем все закончится.

— Впредь потрудись выполнять все распоряжения и не строить из себя военного гения!

Вспышка ярости на миг полыхнула в голове. Сидевшая в теле мощь отозвалась новым разрядом. Я едва сдержал дикое желание вытащить этого кретина из-за стола и швырнуть в окно. Сил бы хватило и на двух таких.

«Вот и закончилась моя работа здесь! Он меня достал! Терпеть его выходки больше нельзя…»

— Вас не устраивает моя персона? — приглушенным голосом спросил я. — Не вопрос. Мое заявление о разрыве контракта будет лежать в отделе кадров через две минуты.

— Что-о? — Березин никак не ожидал такого поворота дела. — Что ты себе позволяешь? Уходить с работы в такое время?!

— В контракте записано, что я могу сменить работу в течение двух месяцев со дня приема без объяснения причин. Срок еще не прошел, так что все законно.

— Ты!..

Он вскочил на ноги, отбросив папку в сторону. Лицо пылало, как раскаленная печка. Глаза едва не выпадали из орбит. Язык с трудом проталкивал слова сквозь искривленные губы.

— Трус! Щенок!

Теряя над собой контроль, я шагнул вперед, уголком сознания понимая, что сейчас просто прибью самодовольного индюка.

— Закрой пасть, мудак! Пока я тебе шею не свернул!

Игорь и Аркаша вскочили, встали между нами.

— Артур, Артур! Не трогай его!