Предел невозможного - Алексей Фомичев

* * *

Изо всех сил глуша любую мысль по этому поводу, я оценил обстановку и побежал обратно к поселку. Часть дела сделана, впереди вторая часть. А думать и оценивать будем потом, когда приедем в Самак. Сейчас не до размышлений.

На ходу срывая футболку, побежал сквозь рощу, не забывая при этом смотреть по сторонам и обходить открытые места. А шум боя действительно стих. Что же происходит в Доруче?..

Бой в поселке закончился. К тому моменту, когда я прибежал туда, последние очереди звучали на западной окраине. Кто-то из бойцов бил в спину отступавшим к реке наемникам. Скорее всего вымещал злобу, а не работал прицельно. Мстил за погибших товарищей.

Южная часть поселка пострадала больше всего. Воронки от мин, выбитые стекла в окнах домов, пробитые осколками стены, крыши, двери. Поломанные деревья, изгороди. Два дома горели, выбрасывая к небу огромные столби пламени и дыма. Тушить их никто не пытался. Местные жители до сих пор сидели в убежищах. А бойцы… бойцам было не до того…

Первым, кого я увидел, был… Капителов. Прихрамывая и морща лоб, он шел вдоль дороги к центральным позициям, на ходу отдавая приказы какому-то здоровому детине с загорелым лицом. Сам командир отряда выглядел паршиво, если не сказать больше. Однако он был на ногах. Видимо, санитар сумел откачать его.

Заметив меня, Капителов встал, тяжело вздохнул и дребезжащим голосом спросил:

— Ты откуда такой… побитый?

— С прогулки.

— Ранен?

— Нет, — покачал я головой, глядя на свой голый торс, залитые кровью джинсы, порванную куртку, и добавил: — Это не моя кровь. Что у вас тут произошло?

— Сам не видишь? Был отряд и нет отряда. Почти всех выбили.

— Вас только двое?

— Да нет, еще кое-кто уцелел.

Капителов тронул забинтованную от плеча до середины предплечья левую руку, поправил висящий на другом плече карабин и невесело добавил:

— Отбились…

Отряд позиции удержал. С огромным трудом и большими потерями, но удержал. Сам Капителов вернулся в строй, когда наемники от реки сумели подойти вплотную к поселку. В ход пошли гранаты, а кое-где и приклады. Там, на западной окраине, буквально на глазах Капителова убили его заместителя. Там же положили еще троих бойцов.

Остальные отошли за дома и забросали противника гранатами. Каким-то чудом уцелевший пулеметчик вовремя отрезал наступавших и вынудил их сперва залечь, а потом отойти.

На другом фланге бойцы сумели удержать противника на расстоянии. Правда, при этом потеряли практически всех.

Враг, получив отпор и тоже понеся потери, решил не класть людей зря и не лезть наобум. Хотя чтобы сломить сопротивление, им было достаточно сделать один рывок. В отряде в строю остались всего шесть человек. Из них трое ранены.

Очень кстати смолк миномет, буквально засыпавший позиции минами. После этого атака скисла.

Капителов с горечью констатировал, что с гарнизоном, по большому счету, покончено. Шесть человек поселок не удержат. Их перебьют в считанные минуты.

Отступать он по-прежнему был не намерен, но ситуацию оценивал беспристрастно. Поэтому и смотрел на все глазами обреченного человека. Жить ему, да и остальным бойцам, до следующей атаки.

— Еще один заход, и все, — так и сказал Капителов. — Не удержим. Накроют минами, причешут пулеметами, и кранты.

Его голос звучал ровно, без эмоций. Голос человека, стоящего на краю жизни и смерти. И решившего стоять там до последнего. Что ж, такое упорство достойно уважения.

— Минами они закидать уже не смогут, — устало сказал я, пристегивая к карабину новый магазин.

— Это еще почему?

— Нет больше у них миномета.

Капителов непонимающе смотрел на меня, еще не сообразив, что произошло.

— Взорвался он.

— Как?

— От перенапряжения. Нельзя так много стрелять.

В его глазах мелькнуло понимание. Взгляд прошел по мне, остановился на залитых кровью куртке и джинсах. На грязных руках, разводах пота на лице. На зеленых от сока трав штанинах.

— Мне санитар что-то говорил об этом. Но я, по правде сказать, не понял…

— Где Борис? — вспомнил я об инженере.

— С ранеными. Когда санитара убило, он помогал выносить раненых и убитых…

— Молодец. Слушай, нам надо ехать. Заберем раненых, сколько сможем. Доложим о нападении. А вы уходите отсюда. Какой смысл подыхать без толку?

Капителов молчал.

— Сколько каганат потерял? Приблизительно?

— Семь-восемь человек. Они, суки крученые, наобум не лезли. Шли правильно, под прикрытием. От кочки к кочке. И огнем давили постоянно. И людей потеряли в основном у домов. Пятерых там оставили.

— Семь-восемь убито. Ранены сколько-то… Прибавь этому еще десятерых, миномет и грузовик с минами. Потери значительные. Понятно, что они отошли. И вряд ли скоро полезут.

Капителов удивленно покачал головой, услышав о десятерых убитых и миномете с машиной. Внимательно глянул на меня.

— Ты военный?

— С чего ты взял?

— С того. Кто еще может в одиночку пройти в тыл, уничтожить десять солдат и взорвать миномет? Не мои парни точно.

— Повезло, — замял я тему. — Давай грузить раненых.

«Они сделали ставку на ту четверку, что должна была зайти отряду в тыл. Видимо, шли самые опытные. Способные сработать в населенном пункте против превосходящих сил врага. А когда наемники поняли, что обход не удался, когда потеряли столько людей и миномет, решили отступить. С этим все ясно. Неясно другое — что же это за наступление такое? Липовое… Но при липовом наступлении столько людей не кладут. Значит, эти отвлекали. Впрочем, у них и так все вышло. Еще один удар — и оборона рухнет. Но все равно много непонятного… Надо срочно ехать в город, прояснять обстановку. И просто сваливать пора. Хватить подвиги геройствовать…»

Инженер уезжать отказался наотрез.

— Только место займу в машине. Лучше раненого лишнего взять. А я тут помогу, патроны поднесу. Перевязку сделаю.

— А умеешь?

— Что?

— Перевязку сделать?

Борис скованно пожал плечами и кивнул. Если и не умел, то успел хоть немного научиться. Вон все руки в крови. К счастью, чужой.

Уговаривать взрослого человека нет смысла. Это его решение, его выбор. И я не стал ничего говорить.

В джип влезли шесть человек. Пятерых усадили в кузове, предварительно подстелив матрацы, шестого — рядом со мной. Это был боец с замотанной напрочь головой. Только щелка для рта осталась. У него что-то с глазами и осколок в черепе.