Скандал в Дуате - Алекса Богунова

− Хочешь погубить нас? − взвыл все тот же мужской голос. − Мы не отступим. Нам нечего терять.

Я словно попала в трясину, идти невозможно, меня засасывает в гущу жадных рук грешников. Вот теперь я перепугалась не на шутку. Сколько грешных душ скопилось в коридоре за два десятилетия? Должно быть немало, и большинство из них не жаждут встречи с Анубисом, потому что хорошо знают, чем она для них закончится. Тропинка лежала передо мной, маня зеленым светом, но я застряла в коридоре − без доспехов, без браслета Маат, без поддержки Анубиса.

− Мети! − звонко крикнула впереди какая-то женщина и повторила гневно. − Мети, оставь ее!

Перед глазами возник полупрозрачный, словно сотканный из солнечных нитей женский силуэт.

− Ифе, проклятая Ифе, − застонал тот же мужчина. − Всегда была глупой, как пробка! Как ты не понимаешь? Анубис вырвет наши сердца, как только Перо окажется в хранилище! Он нас не простит!

− Я не жду прощения Анубиса, − прошептала Ифе так близко, что я вздрогнула. − Мы ответим за свой грех. Но я не дам тебе, Мети, погубить еще одну душу. Хватит, Мети, примем достойно нашу участь. Иди за мной, девочка, не бойся. Я украла Перо Маат − я и верну его на место.

Женский силуэт был едва различим, с нечеткими границами. Отдельные фрагменты лица, плеч, ног, длинных широких одежд то приобретали четкость, то теряли ее. Мне казалось, в этой пульсации я заметила копну рыжих волос и веснушки на лице, а еще глаза, такие печальные, что сердце сжалось. Ифе, грешная мать Александра, протянула мне тонкую, эфемерную руку, и тени отпрянули в сторону, как от чумы, убоявшись ее чистоты и силы. Какой же визг поднялся вокруг − ультразвук, от него на раз мозги лопнут.

− Остановись, Ифе! − зарыдал неисправимый грешник.

− Нет, Мети, ты меня не остановишь.

Я прижала левую руку с зажатым в ней Пером к груди, а правую протянула к Ифе, поймав воздух, ведь тела там не было. Однако меня подняло и понесло по коридору вслед за трепещущей, как листок под ветром, тенью Ифе. По ногам чиркали мертвые, гнилые пальцы. Со всех сторон окружали стоны и всхлипы, но громче всех сыпала проклятьями перепуганная душа Мети. Светящийся шлейф, протянувшийся за стремительной Ифе, подхватил и выплеснул меня из коридора в маленькую комнату с земляным полом. Вместе с Ифе мы опустились около простой глиняной вазы с широким горлом, она стояла в середине хранилища.

И так же вместе, лелея Перо Маат в наших ладонях, мы положили его в вазу.

Бессмысленные проклятья и стоны отчаянья сразу стихли. Исчезающая Ифе улыбнулась мне, с горчинкой и прощальным сожалением, перед тем, как вернуться в коридор и занять свое место в очереди на Суд Анубиса. Я почувствовала прохладу на щеке. Это она в последний раз прикоснулась к живому человеку, а в следующую секунду я поняла, что в хранилище больше никого нет, ни душ, ни людей, ни богов. Я заглянула в вазу. Серебряное Перо покоилось на дне, словно никогда не покидало свой безыскусный сосуд.

Я огляделась. В комнате не было ни дверей, ни окон, ни малейшего намека на выход из подземелья. Все та же проблема − как выбраться на белый свет, увидеть солнце, настоящих людей, вернуться в мир, по которому невыносимо соскучилась, каким бы он ни был. Страха не испытывала. Теперь я твердо знала, что выход всегда найдется, стоит только захотеть и поверить в себя.

− Давай, Истина, укажи мне путь, ведь ты можешь, − попросила я. − Я хочу выйти отсюда.

Внезапно из вазы с Пером ударил сильный свет. Комната озарилась, будто здесь взошло солнце. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела в стене узкий, в человеческий рост проем и ведущие вверх ступени.

Мимо Сфинкса продефилировали два верблюда с полисменами на горбах. Полисмены Гизы обычно одеты в устрашающую черную форму и вооружены плетками. Сейчас они отправились приструнить туристов, которые дружно полезли на одну из пирамид. Подобные инциденты случались нечасто. Большинство гостей Гизы даже не думали под палящим солнцем карабкаться к вершинам древних сооружений − слишком трудоемкий путь, и есть риск перегреть темя или сорваться вниз. Однако время от времени попадались сумасшедшие, готовые ради селфи на вершине пирамиды Хеопса практически на все.

Дедушка на ослике, который, как и множество его коллег по бизнесу, продавал туристам мороженое и напитки по заоблачным ценам, изощренно проклинал вдруг возникшего на пути конкурента с точно таким же ассортиментом продуктов.

Неподалеку от разбушевавшегося дедушки мальчик, якобы торгующий ориентальными платками, филигранно разводил английского туриста по старой, как мир, схеме. Едва познакомившись с ним, добрый мальчик напялил на туриста − долговязого, лощеного дядю в «авиаторах» − свой платок. Турист заявил, что покупать это барахло не станет. Мальчик заверил, что и не надо покупать, платок нужен только для фото. Красиво же. Английский турист, загипнотизированный дружелюбием юного проходимца, согласился. Мальчик взял у дяди смартфон, чтобы щелкнуть разомлевшего туриста на фоне пирамид. Турист к тому моменту успел наснимать два десятка селфи, но мальчик убедил его сделать «настоящий», панорамный снимок. После краткой фотосессии мальчик вдруг спрятал смартфон в своих объемных одеждах и с непроницаемым лицом потребовал за услугу десять долларов, иначе смартфон туриста останется в заложниках навсегда.

Турист пытался призвать юного бизнесмена к ответственности. Однако к месту разгорающегося конфликта поспели еще три дюжих молодца из аборигенов − совсем не юнцы, с бандитской щетиной на толстых щеках и в самом сумеречном настроении.Они представились дядьями и братьями малолетнего коммерсанта. Турист жалобно поозирался в поисках представителей закона, но, судя по всему, внутренне сразу решил заплатить, чтобы не связываться с мордоворотами.

У левой лапы Сфинкса толкалась небольшая группа немецких туристов. Мальчик лет десяти, чьи родители сейчас с утомленными, скучными лицами слушали гида, прохаживался вокруг самого известного египетского артефакта с целью отколупать от статуи камушек на память. Гид, не спуская с него суровых глаз, продолжал монотонное повествование. Из-за слепящего солнца и неприятного ветра рассказ гида плохо оседал в головах аудитории. Впрочем, от частого повторения заунывное повествование о сокровищах плато Гиза стерлось до дыр. В нем образовались существенные пробелы. Гид и сам плохо понимал, что говорит. Солнце сегодня как паяльная лампа, не зимнее. Туристы въедливые, а доходы падают. Сезон в этом году неудачный, не такой урожайный, как в прежние времена. Хорошо бы прилечь в тенечке с баночкой ледяной колы, но приходится тянуть лямку.

− Во время последней реставрации тело монумента было очищено от солей, которые угрожали целостности Сфинкса, − монотонно продолжал гид. − Реставраторы укрепили его шею и грудь … Длина изваяния − семьдесят два метра, высота − двадцать метров. Ну, об этом я уже говорил. А о чем не говорил? На чем мы остановились?