Лики смерти - Джим Батчер

– Джентльмены, будьте добры, покажите мне свои правые руки.

Ортега поднял правую руку ладонью ко мне. Я повторил его движение. Архив сделала жест рукой, и мордитовый шар тронулся с места и поплыл, остановившись строго посередине между нами с Ортегой. Ладонь моя ощутила давление – невидимое, бесшумное, но давление. Такое испытываешь в бассейне, поднося руку под водой к приточному отверстию. Странное это было ощущение; казалось, двинь руку чуть в сторону – и оно ускользнет.

Поступи я так, и мне довелось бы познакомиться с мордитом поближе. Сердце мое тревожно дернулось пару раз, и я сделал глубокий вдох, сосредоточиваясь. На месте Ортеги я бы вложил все имеющиеся у меня силы в натиск с первой же секунды состязания, чтобы покончить с этим сразу и навсегда. Я сделал еще два глубоких вдоха и сосредоточил всю свою волю, все свои мысли на своей руке и сгустке смертоносной черноты в нескольких футах от нее – так, словно, кроме этого, в мире не существовало ничего.

– Начинайте, – скомандовала Архив и отступила на несколько шагов.

Ортега испустил боевой клич и пригнулся, выставив перед собой руку, словно человек, пытающийся одной рукой закрыть бронированную дверь сейфа. Воля его устремилась на меня – дикая, сильная воля. Таково было ее давление, что я пошатнулся, едва не опрокинувшись навзничь. Мор-дитовый шар придвинулся ко мне фута на три или четыре.

Воля Ортеги была сильна. Действительно сильна. Я пытался отразить ее, преодолеть ее давление и остановить шар. Какую-то отчаянную секунду у меня не получалось ничего. Шар продолжал медленно, но верно надвигаться. До него остался фут. Десять дюймов. Шесть дюймов. Крошечные щупальца чернильной тьмы выскользнули из окружающего мордит облачка и слепо потянулись к моим пальцам.

Я стиснул зубы, напряг волю и остановил эту штуковину в пяти дюймах от моей руки. Я попытался сдвинуть ее обратно, но Ортега держался крепко.

– Не оттягивай этого, парень, – процедил Ортега сквозь зубы. – Твоя смерть спасет жизни. Даже если ты убьешь меня, мои вассалы в Касаверде поклялись выследить тебя. Тебя и всех, кого ты знаешь и любишь. Шар чуть приблизился.

– Вы говорили, вы не причините им вреда, если я соглашусь на дуэль, – порычал я.

– Я лгал, – ухмыльнулся Ортега. – Я приехал сюда, чтобы убить тебя и прекратить войну. Все остальное несущественно.

– Вот ублюдок.

– Не трепыхайся, Дрезден. Тебе не будет больно. Убьешь меня – и всех их казнят. А сдавшись, сохранишь им жизнь. Твоей мисс Родригез. Женщине-полицейскому. Твоему наставнику. Хозяину того бара. Рыцарю и его семье. Волчатам из университета. Всем им.

– Приятель! – рявкнул я. – Ты только что совершил ошибку.

Я позволил ярости, которую разожгли во мне слова Ортеги, вырваться из моей руки потоком возмущенной энергии. Облачко алых искр, слетев с моих пальцев, устремилось к мордитовому шару, и он пополз в обратную сторону.

Лицо Ортеги застыло от напряжения, дыхание участилось. Он больше не тратил силы на слова. Глаза его темнели до тех пор, пока в них не осталось ничего человеческого. По его коже то и дело пробегала рябь: маска из плоти скрывала под собой отдаленно напоминавшего летучую мышь монстра, каких на самом деле представляют собой вампиры Красной Коллегии. Монстр-Ортега, настоящий Ортега, шевелился под фальшивой человеческой оболочкой. И он, этот настоящий Ортега, боялся.

Шар подбирался к нему. Ортега испустил еще один боевой клич, напрягая силы. Однако шар миновал точку равновесия и сместился еще ближе.

– Дурак, – прохрипел Ортега.

– Убийца, – отозвался я и подтолкнул шар еще на фут. Он крепче стиснул зубы; желваки на скулах вздулись от усилия.

– Ты уничтожишь нас всех.

– Начиная с тебя. – Шар переместился на несколько дюймов.

– Самонадеянный, безмозглый псих!

– А ты убийца и мучитель детей, – бросил я и толкнул шар дальше. Их разделяло теперь не больше фута. – Ты угрожал людям, которых я люблю. – Шар подвинулся еще немного. – И как ты себя чувствуешь, Ортега? Сейчас, когда у тебя не хватает сил защитить себя? Как ты себя чувствуешь, зная, что сейчас умрешь?

Вместо ответа на лице его заиграла ухмылка. Он как-то странно дернул плечом, и я заметил, что левая рука его болтается, словно пустой рукав. А на животе, чуть сбоку, вырос бугор, словно там, в каком-то потаенном подкожном кармане, спрятан пистолет.

Я потрясенно смотрел на все эти трансформации. Настоящая рука его вынырнула из-под человеческой плоти, и зажатый в ней пистолет целился в меня.

– Ну, как себя чувствуешь ты? – очень тихо спросил Ортега. – Скажи, не стесняйся.