Хейсар - Василий Горъ

Вспомнив, каким спокойствием веяло от Рендалла, Латирдан оперся локтями о столешницу и спрятал лицо в ладонях.

— Поверить в то, что говорит мэтр Регмар? Не смешите, сир, — я видел смерть в таком количестве обличий, что почувствую ее приближение, даже если буду слеп и глух… Вы — верите, а я знаю! Поэтому сейчас, беседуя с вами, думаю не о том, как удержаться на краю, а как успеть доделать то, чего не успел — привести в порядок дела, подготовить достойного преемника, расписать ему последовательность действий, которые хоть на какое‑то время обезопасят Вейнар от интриг Ордена и дадут вам возможность укрепить свою власть…

«Почему первыми всегда уходят лучшие, те, кто нам по — настоящему дорог? — мрачно подумал король. — Отец, Кортарен, Грасс, Аютэ… Почему? И… кто будет следующим?»

Последний вопрос можно было не задавать — ответ на него он знал. Поэтому вскочил на ноги, поднял с пола Посох Тьмы и быстрым шагом вышел в коридор…

…В комнате у Бездушного было многолюдно — кроме самого Меченого, лежащего на кровати и укрытого одеялом по самый подбородок, в ней обретались Мэйнария д’Атерн, Сита и Этерия Кейвази. Первая суетилась около очага — мешала ложкой какое‑то варево, подвешенное над огнем. Вторая, склонившись над столом, перебирала травы. Третья стояла у окна и бездумно смотрела вдаль.

— Силы твоей деснице и зоркости твоему взору, Кром! Полной чаши вашим домам и плодовитости лонам, ашиар’о… — поздоровался Неддар и с каким‑то болезненным интересом уставился на лица обеих баронесс.

Как он и предполагал, намек на будущую беременность заставил Этерию покраснеть и потупить взгляд. А вот леди Мэйнария восприняла это приветствие как обычное пожелание доброго дня — склонила голову, так как была не в платье, а в араллухе, и без особой радости улыбнулась:

— Здравствуйте, Ваше Величество!

Бездушный оказался немногим многословнее — извинился, что не может встать, и пожелал Неддару долгих лет жизни.

Выглядел Меченый неважно: порядком отощавшее лицо могло поспорить цветом с простынями, шрам на правой щеке, казалось, стал ярче и в два раза больше, а шея, некогда показавшаяся королю чуть ли не шире головы, потеряла добрую треть своего объема. Впрочем, он выжил, а значит, шел на поправку.

— Твой посох, Кром… — вспомнив об официальной цели визита, буркнул король. И, подойдя вплотную к кровати, аккуратно положил оружие по правую руку от хозяина. — Вернул, как и обещал…

Тот поблагодарил — довольно учтиво для простолюдина, — потом предложил Неддару сесть и, с грустью посмотрев на свой Путь, высказал сожаление о том, что из‑за него погибло такое количество ни в чем не повинных людей.

Дослушав его слова, леди Мэйнария, явно ничего не слышавшая о судьбе двойников и сопровождавших их воинов, нехорошо прищурилась:

— Они попали в засаду, поставленную на нас, сир?

— Да…

— Кто ее организовал?

— Думаю, люди, нанятые кем‑то из Уверашей…

— Как я понимаю, захватить и допросить кого‑либо из нападавших не удалось? — поинтересовался Кром.

— Увы — нападение произошло на территории Тиррена, куда сотрудники Тайной службы, скрытно сопровождавшие карету, почему‑то не поехали…

— Тогда почему вы уверены, что охотились именно на нас?

— Воинов охраны убивали без особых изысков. А вот десятнику Хедрену отрубили голову. И увезли. Вместе с Нарилой. Скорее всего, чтобы отчитаться перед заказчиками…

— Двенадцать жизней за нас двоих… — угрюмо выдохнула д’Атерн. — Ужас!

Потом подумала и требовательно посмотрела на короля:

— Сир, я бы хотела позаботиться о семьях погибших!

Неддар мысленно усмехнулся — как он и предполагал, баронесса приняла гибель этих людей близко к сердцу и не смогла не взвалить на свои плечи ответственность за их близких.

— Хорошо! Я отпишу Арзаю в Аверон, чтобы он подготовил список членов семей погибших с указанием мест их проживания…

— И, если можно, сир, пусть попробует выяснить, возможно ли переселить семьи Хедрена и Нарилы ко мне в Атерн…

Логика просьбы была понятна. Но чтобы выяснить, чем именно руководствовалась Мэйнария, озвучивая ее, Неддар сделал вид, что удивлен:

— Зачем?

— Семьи погибших хейсаров не пропадут — за ними присмотрят сородичи. И разовую помощь, которую я им окажу, у них никто не отнимет. А вот семьям вейнарцев эти деньги могут принести только горе. Поэтому лучше, чтобы они жили там, где их не ограбят и не убьют…

— Достойное решение, ашиара! — подала голос Сита, как раз закончившая перевязывать какой‑то грязно — серый пучок, потом отложила его к кучке таких же, повернулась к Неддару и взглядом показала на дверь:

— Я пойду, ашер? Мне еще Имира посмотреть надо…

После упоминания имени младшего сына Ваги «не вспомнить» о роли, которую Кром сыграл в судьбе детей побратима, король не мог. Поэтому попрощался с Ситой и повернулся к Бездушному:

— Я, Неддар третий Латирдан, побратим Ваги Крыла Бури и шшат’или[236]Тарваза Каменной Длани, благодарю тебя за спасение детей первой крови и за то, что похитители Аютэ не ушли безнаказанными…

Выслушав его слова, Меченый потемнел лицом, с затаенной мукой во взгляде посмотрел на Мэйнарию и наконец ответил:

— Не стоит благодарности, ваше величество: на моем месте то же самое сделал бы любой уважающий себя мужчина…

Насчет «любого» можно было бы и поспорить — судя по рассказу Тарваза Каменной Длани, Кром умудрился убить или покалечить восемь из десяти братьев — клинков, забравшихся в сарти. Причем в одиночку, на тесном оу’ро и практически в полной темноте. Однако споры, да еще и на такую тему, в планы короля не входили, поэтому Неддар улыбнулся, постаравшись сделать это как можно беззаботнее:

— Ответ, достойный Аттарка! У — уэй, ашер…

Меченый склонил голову в жесте благодарности, потом потер шрам на щеке и снова покосился на баронессу д’Атерн.

Та ободряюще улыбнулась и поддержала короля:

— Его Величество прав: ты действительно достоин уважения!

— Кстати, почему бы тебе не взять на себя подготовку наших воинов? — сделав вид, что эта мысль пришла ему в голову только что, воскликнул Неддар. — Естественно, не сейчас, а после выздоровления: людей, достигших уровня Мастера в двух видах боевых искусств, не так много, и род с радостью примет твою помощь…

Увы, обмануть Крома не получилось — дослушав последнюю фразу, он криво усмехнулся и отрицательно помотал головой: