Стрела Габинчи - Алекс Орлов

После ухода мессира Гальяно граф какое-то время размышлял о том, в какой обстановке следовало разговаривать с главным пленником – в узилище, рядом с пыточными машинами или в писарской комнате?

В конце концов он решил, что вид пыточных машин поможет пленнику настроиться на нужный лад, пусть знает, что все эти устройства могут быть пущены в ход, стоит ему только начать запираться.

– Литхорн! – позвал граф, выходя из-за стола.

– Слушаю, ваше сиятельство! – отозвался из угла секретарь.

– Я иду в пыточную побеседовать с нашими пленниками. Пусть принесут туда горячий шоколад, мне нужно взбодриться.

– Но вы не любите шоколад, ваше сиятельство…

– Это неважно. Мне нужно взбодриться, а то у меня сонное настроение.

– Слушаюсь, ваше сиятельство. Желаете, чтобы я сопровождал вас, или вызвать Альвентира?

– Желаю, чтобы ты сопровождал. Альвентир – он какой-то… точно прокисший творог. У меня от его лица меланхолия начинается.

Пока его сиятельство спускался в подвал, все его распоряжения были немедленно распространены по системе слуховых окон. Таким образом, когда он вошел в длинное подвальное помещение, где развязывали язык самым крепким из заговорщиков, пленник уже сидел на массивном дубовом стуле, а его руки и ноги были закованы в специальные колодки.

С другой стороны, пленник был умыт и перевязан свежими тряпицами. А учитывая то, при каких обстоятельствах был захвачен, выглядел он неплохо.

Когда граф подошел к столу, за которым обычно сидели следователь и писарь, присутствовавший здесь палач отодвинул стул, и его сиятельство сел на специально для него положенную подушку.

Стиглиц с полминуты смотрел на пленника, изучая его и прикидывая, чего от него можно ожидать.

Открылась дверь, в пыточную вошел Литхорн, неся поднос, на котором была чашка с шоколадом и фаянсовый чайник для сливок. Пленник, палач, двое охранников и сам граф – все посмотрели на секретаря, тот смутился. Поставив на стол поднос, он быстро осмотрел свой мундир, провел рукой по лицу, но все как будто было в порядке.

– Зачем ты принес сливки?

– На всякий случай, мой господин, вдруг шоколад окажется слишком крепок…

– М-да, – произнес граф и, сделав глоток, сморщился от горечи напитка. Он его терпеть не мог, однако сейчас ему требовалось взбодриться.

Убрав поднос под стол, Литхорн перешел к дальнему концу стола, где уже были приготовлены перья, чернила и бумага.

Граф еще раз смерил пленника оценивающим взглядом, а затем неожиданно спросил:

– Не хотите ли шоколаду?

Пленник разлепил спекшиеся губы и, покачав головой, сказал:

– Благодарю, ваше сиятельство, я к нему не приучен.

– Ага, вот как! Значит, то, что он назвал меня «мой господин», не сбило вас с толку?

– Нет, ваше сиятельство.

– Значит, вы знаете мое имя?

– Да, ваше сиятельство. Вы граф Стиглиц фон Брин, канцлер королевского тайного департамента и правая рука герцога Гайзена Лавернского.

– Ах, какие подробности! – воскликнул граф, чтобы скрыть свое смущение. – Но теперь вам придется сказать, откуда вам это известно, уж не из альбионских ли источников? Видимо, вам показывали мой портрет?

На лице пленника появилось подобие улыбки, но он быстро взял себя в руки.

– Эти источники лишь отчасти были альбионскими, ваше сиятельство. Дело в том, что, когда нас везли по улицам и случилось это нападение, я услышал несколько выкриков как ваших солдат, так и тех, кто атаковал конвой. Одни славили нашего короля Августа Фердинанда, а другие, напротив, желали смерти сильвестинцам. Позже, уже во дворе этого дома, люди, доставшие нас из клетки, обзывали нас альбионскими крысами, а стало быть, мы попали в руки к своим.

– А до этого вы не знали, с кем деретесь?

– Нет, ваше сиятельство, не знал. Но я продолжу, если вы позволите…

– Продолжайте.

– Тут же, во дворе, я услышал, как кто-то призывает лекаря к его сиятельству, а теперь я вижу, что под правым рукавом у вас повязка. Значит, вы тот самый раненый граф, а обстановка, в которой я оказался, подсказывает мне, что это королевский тайный департамент, а вы, ваше сиятельство, граф Стиглиц.

Граф откинулся на спинку стула, борясь с желанием посмотреть на свой рукав, действительно ли так заметна спрятанная под ним повязка?

– Ну что же, ваш ум и логика делают вам честь. Пора и вам представиться, милостивый государь, раз уж мы так мило беседуем.

– Меня зовут Эрик фон Галлен. Я капитан первого королевского корпуса в отставке.

– В отставке по ранению или…

– Или, ваше сиятельство. Была дуэль.

– А дуэли запрещены…

– Так точно.

Стиглиц достал из кармана сложенный вчетверо носовой платок, положил его на стол и развернул. А потом поднял глаза на пленника:

– Что это такое, капитан Галлен?

– Это амулет, ваше сиятельство.

– Откуда вы его взяли?

– Его дали мне мои работодатели, ваше сиятельство.

– Кто же они?

– Габинчийский орден, ваше сиятельство.

– Для чего вам был вручен этот амулет?

– Полагаю, для того, ваше сиятельство, чтобы лучше исполнять приказы моих работодателей.

– Что же это за приказы? Чем вы занимаетесь для ордена?

– Я ищу преступников, совершивших преступление против ордена.

– А когда вы находите их, то убиваете?

– Это зависит от приказа ордена.