Магия чувств - Галина Гончарова

В разум родителей я не лезла. Это уж вовсе непорядочно. Читать можно только тех, с кем ты легко расстанешься при необходимости.

Так что в первый же вечер…

Мы все сидели за большим столом, рассчитанным человек на двадцать, и ужинали. А потом каша с мясом закончилась, отец отложил ложку и поглядел на нас.

– Шани, Корс, вы у меня молодцы. Но мне хотелось бы узнать правду. А не то, что вы рассказали – там.

Сказано было увесисто. Я чуть приуныла, но потом махнула рукой.

Лучше уж родителям знать, что я творила. А если после этого они как-то не так будут ко мне относиться…

Я смирюсь.

И я принялась рассказывать.

Про наше путешествие с караваном, про врагов Ленера, про Астор, про Шайну, про мое путешествие в роли Истарской… даже про смерть ее дяди. В этот раз я ничего не скрывала – зачем?

Родители молча слушали.

Наконец я добралась до Раденора и посмотрела в ответ на отца.

– Мне бы тоже хотелось прояснить вопрос. Как вы попали в плен? Мама, ты же маг…

Мама смутилась и развела руками.

– Я не такой маг, как ты, Шани. Я интуит, я могу почувствовать нечто, но… ты намного сильнее меня, детка.

– А что от вас хотели в Тиртане?

– Вас, – просто сказала мама. – И других моих детей. Магов разума, послушных и покорных.

Я хмыкнула.

– Хотела б я на это посмотреть… послушный маг разума. Кобра-вегетарианец, не иначе.

Мама грустно улыбнулась.

– Я согласилась написать тебе письмо. Но я была уверена, что ты не приедешь.

– Письмо даже не дошло до адресата. Что ж, теперь мы здесь, и мой братик родится свободным. И магом разума.

Мама замялась.

– Шани…

Я прищурилась.

– Да уж хватит крутить? – попросил Корс. – Что я не должен знать? Сколько мне должно быть лет, чтобы перестать меня считать младенцем?

– Не меньше ста, – серьезно ответила мама.

– Нари, мы все равно это не скроем, – вздохнул отец. – Шани, твой брат одновременно будет и твоим племянником. По отцу – трею Сиранту.

Мне понадобилось минут пять, чтобы сообразить. А потом я вскочила из-за стола.

– Ах они мрази!!!

– Я сама согласилась, – резко сказала мама.

– Скажи еще – по доброй воле.

– Нет. Чтобы Шем остался в живых.

Я тряхнула головой.

– Темный! Мне жаль одного – эту гниду, моего братца по отцу, убили раньше!

Мама кивнула.

– Да, его убили. И я об этом не жалею.

– И о ребенке не жалей. Вырастим, – махнула я рукой. – Или… ты его не хочешь?

Родители переглянулись.

– Мы боялись, вы его не захотите.

Мы с Корсом посмотрели друг на друга. На родителей.

Опять друг на друга.

Братик у меня хоть и не маг разума, но понимать друг друга без слов мы уже научились.

– Мам, пап, вот еще глупости! – выразился за нас двоих Корс. – Он нам по крови родной, а человеком – вырастим! Всем миром возьмемся.

И так это прозвучало, что мама опять разрыдалась.

– Совсем вы у меня взрослые стали…

Я обнимала родителей, утешала маму и думала, что надо бы поговорить с Алексом. Почему-то с ним общаться было легче.

Нельзя ли совершить еще один рейд по Тиртану? Или два?

Я тоже прогуляюсь с удовольствием. Мало ли сколько там магов мечтают о свободе? Надо помочь хорошим людям с хорошей целью…

Обязательно надо. И поговорить, и помочь.

Я не забуду. И Тиртан не прощу.

Зажились эти твари на свете, убивать пора. Зажрались.

* * *

Жизнь вошла в спокойную колею, и мне это нравилось.

Я не думала ни о чем и ни о ком. Два дня подряд я приходила в суд, еще два дня в лечебницу к душевнобольным и еще пару дней уделяла дознавателям.

Слухи о маге разума особо не ползли, но кому надо – те знали.

И почему-то не ужасались.

Ответ на этот вопрос я получила у Алекса после очередного сеанса лечения. Малыш Анри был практически здоров. Мне удалось усмирить бурю и осторожно обойти ловушки, оставленные зловредной демонессой (сама бы ее прибила с удовольствием, заразу), но до полного выздоровления там было еще долго.

Младенец, и этим все сказано.

Младенец, чудом выживший в этом хаосе и не повредившийся в рассудке.

А может, потому и не повредившийся, что младенец. Детям же все равно.

Подкинешь ребенка к волкам – вырастет волк. К медведям – медведь. К людям… хотя тут тоже иногда такая скотина вырастает!

Но суть не в этом.

Дети не знают, как правильно. Вот и не страдают, если что-то не так. Фактически, ребенок, как чистый лист, что напишешь, то и будет.

И я медленно правила то, что изломало проклятие, за столько-то лет. И работа еще предстояла каторжная…

А впереди была еще поездка в Риолон.

Но что может меня там ждать?

Я не знала. И предпочитала ни о чем не думать.

* * *

Его величество Дарий проглядел письмо.

Голубиной почтой много не напишешь.

Но…

Обычно донесения приходили не слишком часто. Раз в месяц, в два…

И было в них почти одно и то же.

Сначала: «Вызвали, откармливаем».

Потом: «Нужно время, все в порядке».

Совсем недавно: «Осталось немного, меньше года».

И вот…

Что значит – скоро все будет сделано?

Когда?

Дарий отлично понимал, что ввязался в опасную затею. Но искренне надеялся на лучшее.

Было ведь уже в истории нечто подобное. Было… и тогда с нечистью удалось справиться. Король Раденора испугался, а вот храмовники справились. Что это, как не доказательство силы Светлого?

Боится нечисть проклятая, так-то!

А уж храмовников в Риолоне – хоть в бочке засаливай. И помолятся, и прогонят мерзость иномирную…

Мысль о том, что нечисть может иметь на все свое мнение и оказаться кому-то не по зубам, Дарий старательно гнал.

Один раз справились – и второй раз одолеют.

А вот если король Раденора узнал о его задумке…

Дарию вовсе не хотелось об этом думать.

Страшно. И жить так хочется…