Вейн - Инна Живетьева

Им несколько раз приходилось сигать в кусты, пропуская составы – пассажирские и грузовые. Снег забился под одежду, теперь и Егор стучал зубами. Выход Юрка нащупал и даже понял, какие ориентиры подойдут, но прорваться не получилось. Усталость ли сказывалась, узел ли был слабым, или таскать попутчика на Середину сложнее, чем вытаскивать оттуда, – он не знал. А Егор ничего не спрашивал. Заикнулся поначалу, но Юрка его так обматерил, что самому противно стало.

«Не могу больше», – подумал он.

Спина уже липкая от пота. Волосы смерзлись сосульками. Джинсовая куртка заледенела и гремит, точно железная. От ярко-белого снега слезятся глаза. Юрка зажмурился. Под веками плавали красные круги, медленно гасли и вспыхивали снова.

Что же он делает не так?! На шоссе из-под грузовика ушел, в дубоидном лесу во время пожара, в тайге под пулями, а тут… Точно!

– Угроза жизни, – сообразил он. – Я рассказывал, помнишь? И этот хмырь с винтовкой. Нельзя было оставаться, и все сработало.

– А в монастыре? Когда ты плаванием занимался.

– Ну, исключение, фиг с ним! Короче, возьми арбалет и целься в меня.

Встали. Стремя уперлось Юрке в грудь, заставив поежиться. Левой рукой Егор цеплялся за полу джинсовки.

– Считай до десяти, потом стреляй.

– Сдурел? – арбалет отодвинулся.

– Я – нет. Ты, надеюсь, тоже. Типа стреляй. Начали! Главное, держись крепче.

– Десять, девять, восемь…

…Деревянные резные столбики. Степь и петляющая по ней дорога. Впереди – город, совсем не такой, каким должен быть. Это близко!

Ветер хлестнул по лицу снежной крошкой.

– Три, – голос Егора сбился.

Натянута тетива. Чуть тронь – зазвенит.

– Два.

…Совсем не холодно, там – жаркое солнце, зависшее над холмом. Ну же!

– Один.

…Дотянуться!

– Ноль.

Юрка перевел дыхание.

– Фигня. Я не верю, что ты выстрелишь.

Егор пожал плечами. Вспрыгнул на рельс. Удерживая равновесие, махнул рукой с арбалетом и сверху вниз посмотрел на Юрку.

– А вдруг? Мне очень нужно домой. А я торчу тут из-за тебя. Все из-за тебя! И Грин не пришел, и в скит отправили, и Евсея убили, и сейчас… Ты виноват! Я бы давно уже был дома, если бы не ты!

Юрка сглотнул. Арбалет снова уперся ему в грудь, но теперь стало по-настоящему страшно.

– Не веришь… Между прочим, я уже убивал. Это легче, чем кажется. Давай! Выводи! Хоть что-нибудь сделай!

Палец дрогнул на спусковом крючке.

– Десять. Девять, – чеканил Натадинель высоким от ненависти голосом.

Стремя давило все сильнее. Юрка отступил на полшага – дальше не пустил Егор, вцепившийся в куртку.

– Восемь. Семь.

У него же глаза сумасшедшие!

– Я не шучу. Шесть. Пять.

Ориентиры выкатились, точно шарик на подставленную ладонь. Юрка потянулся…

– Четыре. Я убью тебя.

Пальцы ощутили гладкое дерево, скользнули по резной грани, но не смогли ухватить.

– Три.

Он не выстрелит.

– Два!

Он не…

– Один!

Юрка зажмурился. Звенел воздух – или шумело в ушах?

– Идиот, – бесцветным голосом сказал Егор. – Я же чуть…

Толкнул в плечо, отошел.

Юрка медленно открыл глаза. Падали снежинки и таяли на пересохших губах. Болела грудь, там, где в нее упиралось стремя.

– Ты бы не выстрелил.

Егор выругался.

– Ты бы – не выстрелил! – крикнул Юрка.

Все еще шумело в ушах, и он не сразу понял, что идет состав.

– Сюда! Быстрее!

Натадинель оглянулся.

Юрка расставил ноги и пригнулся навстречу поезду.

– Руку давай! Ну!

– Сдурел?! Уходи!

– Я смогу!

– Убьешься!

Поезд оглушительно гудел, пытаясь смести мальчишек с рельсов. Юрка не слышал, что кричал Егор. Ударило воздушной подушкой.

…Резные столбики. Дорога. Город…

Стальная морда приближалась. Рев стал невыносимым. Егор пихнул в бок, но Юрка рванулся вперед и упал на колени, увлекая Натадинеля за собой.

…Вытоптанная проплешина. Горячая земля…

Серебристый металл, разрезающий воздух.

– Мама! – Кажется, он заорал.

Покатился, понимая – уйти не успеют. Хрустнуло в плече. Юрка согнулся, ожидая страшного удара, – и закашлялся, касаясь губами спорыша.

Трава пахла загустевшим от жары соком и пылью. На нее и вывернуло желчью.

– Пусти, – прохрипел Юрка, выдирая руку из цепкой хватки Егора.

Тот повернулся, показав белое лицо. Глаза – огромные, черные, зрачки заняли почти всю радужку. На прокушенной губе проступила кровь.

– Ну ты… Ты… – Подбородок у него трясся, мешая говорить.

Юрка засмеялся, но тут же сбился на кашель.

– Ненормальный, – выдохнул Егор.

– Какой есть.

Боль медленно, толчками, отступала, оставляя руки-ноги ватными. Наверное, так чувствует себя препарированная лягушка, подумал Юрка.

Сел, придерживаясь за поясницу. Мотнул головой.

– Все, конечная станция – Бреславль. Твою мать, чтобы я еще раз…

Снова вырвало. Юрка отдышался и подставил ветру мокрое от пота лицо. С волос капал растаявший снег.

– Это – Бреславль? – растерянно переспросил Егор.

Юрка обхватил руками колени и посмотрел с холма на город. Протыкал небо шпиль на башенке. Где-то там, дальше, за сонмом алых от рассвета крыш, стоял рыцарь с мечом, и голуби гадили на его шлем. Текла Ранна, шлепали по ней колесные пароходы. Сидели мальчишки с удочками, возле них крутились коты.

– Тот самый?

Юрка сорвал травинку и потянул в рот.

Тот самый, но Зеленцова в нем, скорее всего, нет. С чего бы вейну куковать на одном месте? Это же не Алекс Грин, который надорвался. Значит, все заново: обойти гостиницы, задать один и тот же вопрос. Поморщился, представив, как будет стоять перед клерком и неловко совать деньги.

А потом? Снова в дорогу? В другой город, в другой мир? Юрка выплюнул измочаленную травину. Конечно, есть шанс, что повезет. Какой-нибудь хлыщ листнет талмуд, сверится со щитком для ключей и скажет: «Да, господин Зеленцов в номере». Останется лишь подняться, постучать в дверь – и?..

Юрка провел ладонью по лицу, стирая пот и талую воду. «Не хочу», – понял отчетливо.