Последнее волшебство - Мэри Стюарт

Как и следовало ожидать, он не появился. А появился гонец от Артура с приглашением в Камелот.

Прошло уже четыре дня. Я думал, что буду призван еще раньше, но вестей не поступало, и я понимал, что Артур пока не решил, какую тактику выбрать, но склонен замолчать все происшествие и не выносить его на обсуждение даже королевского совета.

Обычно курьеры сновали между мною и им раза по четыре в неделю, да и все прочие гонцы, чей путь лежал мимо моего дома, давно завели обычай заворачивать ко мне в Яблоневый сад – прихватить, если есть, готовые письма или пересказать мне последние новости. Так что я был осведомлен обо всем.

Так, я услышал, ушам своим не веря, что Гвиневера все еще находится на Инис Витрине в качестве гостьи старой королевы и к ней туда прибыли ее придворные дамы. И Бедуир до сих пор не покинул дворца Мельваса: ножи были ржавые и часть его ран загноилась; к тому же, вымокнув на холоде, он простудился и теперь лежал в лихорадке. При нем тоже был кое-кто из его людей. И сама королева Гвииевера, сообщали мне, навещала его ежедневно и помогала ухаживать за ним.

И еще я узнал, что королевина сокола нашли мертвым близ той заводи, где Бедуир искал ее неводом на дне, – птица, зацепившись, свисала с вершины дерева на своих кожаных путах.

Но вот на пятый день пришло приглашение от Артура – мне предлагалось явиться к Верховному королю для осмотра зала советов, построенного за то время, пока король находился в Гвинедде. Я оседлал коня и без промедления отправился в Камелот.

Артур ждал меня на западной террасе дворца. Широкие дворцовые террасы были вымощены каменными плитами, на них чернели клумбы с королевиными розами, маргаритками и другими летними цветами. Но сейчас, прохладным весенним вечером, успели распуститься только желтые нарциссы да белые свечки первоцветов. Артур стоял у балюстрады и глядел вдаль, туда, где серебрилась у горизонта полоса открытого моря. Он не обернулся мне навстречу, но подождал, пока я подойду и стану рядом, а тогда, оглядевшись и убедившись, что сопровождавший меня слуга ушел, без обиняков проговорил:

– Ты, конечно, догадался, что зал совета тут ни при чем. Он – только для писцов. Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

– Про Мельваса?

– Само собой разумеется. – Он перевернулся спиной к балюстраде и оперся о нее локтями. Брови его были нахмурены. – Ты был рядом с Бедуиром, когда он отыскал королеву и привез ее на Инис Витрин. Я вас тогда видел вместе, а потом повернулся – тебя уже нет. Но мало того, мне даже сообщили, что это ты подсказал Бедуиру, где он найдет королеву. Если тебе было известно что-то, чего не знаю я, почему же ты не остался поговорить со мной?

– Я не мог сказать тебе ничего такого, что не повлекло бы за собой лишних для тебя осложнений. Нужно было выждать. Королеве надо было отдохнуть; тебе надо было с ней объясниться; надо было дать людям успокоиться, а не сеять новые страхи. Ты, как я понимаю, так и поступил. Мне сказали, что королева и Бедуир до сих пор находятся на Инис Витрине.

– Да. Бедуир расхворался. Простыл и к утру залихорадил.

– Мне говорили. Я виню себя. Надо было мне промыть и перевязать его раны. Ты говорил с ним?

– Нет. Он еще слишком плох.

– А королева?

– Королева в добром здравии.

– Но ехать домой еще не может?

– Не может, – коротко подтвердил он. И снова отвернулся, глядя в мерцающую даль моря.

– Но Мельвас-то предложил какие-то объяснения? – не выдержал я.