Я - утопленник - Андрей Прусаков

Я нашел спуск, где рядом со ступенями на воде покачивались несколько катеров. Если аккуратно пробраться между ними и нырнуть, никто ничего не заметит. Не хотелось поднимать шум и шокировать случайных прохожих, ныряя в Фонтанку в одежде. Но не вышло. Навстречу неожиданно поднялся детина в тельняшке:

– Ты куда?

Я остановился. Объяснять что-то типу, скошенному лбу которого позавидовал бы неандерталец, я не собирался.

– Никуда. Посидеть хочу.

– Сиди в другом месте, – недобро проговорил мореман. – А здесь не надо.

– Твоя, что ли, пристань?

– Иди и сиди в другом месте. – Он выразительно повел плечами. – Что, непонятно?

– Непонятно, – с вызовом сказал я. Ну, и что он мне сделает? Утопит?

Из ближайшего катера, белого, с хромированными иллюминаторами, донеслись крики и женский смех.

– Гуляете? – спросил я.

– Гуляем. И ты гуляй!

Отвернувшись от громилы, я демонстративно подошел к краю набережной и стал всматриваться в иллюминатор. Похоже, там проходила оргия.

– Че, не понял? – Он схватил меня за рукав и дернул, разворачивая к себе. Этого я и ждал. Покачнувшись, я издал театральный вскрик и повалился в воду. Надо отдать должное морячку: реакция у него была отменная. Он почти удержал меня на пристани, но, чтобы не упасть самому, выпустил из захвата. Я упал в воду между катерами и ушел на дно. Там прошептал заклятье, сделавшись невидимым, и быстро поплыл в сторону Обводного. «Пусть теперь ищут», – злорадно подумал я.

Хоть Архип и сообщил свой новый «адрес», найти утопленника оказалось непросто. Раньше я нечасто бывал в этом районе (под водой – и вовсе никогда!) и, проплывая по Фонтанке, часто высовывал голову наружу, пытаясь сориентироваться. Повезло, что зрительная память хорошая, к тому же перед путешествием просмотрел карту города и прикинул, как плыть: по Фонтанке и направо, в Крюков канал, а там по прямой. Других ответвлений от Фонтанки нет, и Крюков канал я нашел без проблем. Канал узенький, даже Фонтанка казалась мне небольшой, а тут я чувствовал себя рыбой, попавшей в трубу. Крюков был мелковат, но, в общем, относительно чист и прозрачен. Спустя пятнадцать минут я выплыл на перекресток Крюкова с Мойкой и осторожно высунул голову: справа мост и гранитная набережная, прямо по курсу лежит покрытый травой покатый берег Новой Голландии. Мне надо налево. Там должна быть какая-то арка… Через двести метров я вновь вынырнул и радостно улыбнулся: арка была прямо надо мной. Наполовину прикрытая разросшимися деревьями и кустами, огромная красная арка с красивыми полукруглыми нишами и лепниной напоминала триумфальные ворота. Белые ионические колонны поддерживали ее, нависая над узкой, одетой в гранит протокой, за которой виднелся маленький мостик и какой-то сад.

Я проплыл туда и очутился в небольшом искусственном озере. Найти утопленника в заросшем водорослями водоеме было непросто, особенно если он сам не хочет встречаться. Я рассчитывал, что Архип узнает меня и не станет прятаться. Так и случилось.

– Здорово, Андрюха!

– Здорово, Архип!

Мы пожали друг другу руки. Мне показалось: утопленник стал лучше выглядеть. Если так можно сказать о мертвеце.

– Как ты здесь?

– Хорошо! – сказал Архип. – Хорошо, когда свободен и никому не должен!

– Это точно.

– Вот думаю: не уйти ли из Невы? Мало ли речушек в округе? Не о всех Водяной знает. А мне много не надо. Буду жить сам себе господин. И ты так сделай. Может, вместе и уйдем?

Я промолчал. Там видно будет.

– Архип, дело у меня к тебе. Очень важное.

– Ну, садись тогда. Дело спешки не любит.

Мы уселись на дно. Трава надежно укрыла нас от людей и нелюдей. Над головой красиво переливалась сполохами света водная рябь. Небо так не могло.

– Архип, расскажи мне о камне!

– О… каком камне? – запнулся Архип, и я понял, что он точно что-то знает.

– О Свят-камне. Однажды ты говорил о нем, я помню! Мне очень надо знать!

– О нем Слизень не велел сказывать.

– Брось, Архип, – жестко проронил я, – плевать на Слизня! Еще неизвестно, может, это он хотел тебя убить.

– Нет, это Анфиса сделала! – убежденно произнес утопленник. – Я знаю, и мы еще посчитаемся!

– К черту Анфису! Ты расскажешь о камне или нет?!

Мне стало неловко за истеричный тон, но подействовал он убедительно. Старик задумчиво почесал под мышкой:

– Ладно, расскажу…

Ничего конкретного я не узнал. Откуда взялся Свят-камень – никто не ведает, из людей о нем вообще ни один не знает – живому существу не дано познать его силу. Для живых он просто странный булыжник. Но известно, что сила в нем способна море из берегов поднять или гору обрушить. Еще Архип знал, что раньше камнем владел Слизень, теперь – лешак, а кто до этого – неведомо, да мне и наплевать. Меня интересовало одно: если камень настолько могуч, то может ли он сделать меня живым?

– Никто пределов его силы не знает. Ни я, ни сам Водяной, – сказал Архип. – А тебе зачем?

– Надо.

– Неужто, где спрятан, знаешь?

– Вроде того.

– Если камнем завладеешь, многое сможешь! – Утопленник изучающе посмотрел на меня. – Ты у Лешего, что ли, камень украсть надумал? Смотри, многие пробовали! Слизень часто утопленников к нему посылал, да все сгинули. Лешак поубивал! Не ходи, даже не думай! Леший голову оторвет!

Я улыбнулся. Думаю, мне это не грозит. И воровать я не собираюсь. Договоримся.

– Я хочу знать: может ли камень сделать живым? Больше мне ничего не нужно, Архип.

– Думаю, Свят-камень все может! Эх, да зачем тебе живым становиться? Чем так-то плохо? – всплеснул длинными руками утопленник.

– Хватит, Архип, – прервал я старика. – Я тебе уже говорил…

– Да никто из нашего брата не воскресал! Никто! Не помню такого! Слизень, когда камнем завладел, Невой править стал! И ты бы смог, да Леший не отдаст!

– А если отдаст?

Архип недоверчиво глянул. Скривился.

– Если найдешь камень, иди к сфинксам! – подумав, посоветовал Архип. – Они все знают.

Я вспомнил, как спрашивал египтян, а те ухмылялись и несли чушь.

– Ничего они не знают, твои сфинксы. Ерунду говорят какую-то.

– Ты что! Знают! Все знают! – замахал руками утопленник. – Только спросить надо правильно. Сто раз подумай, потом спроси!

– Кстати, Архип, давно хочу узнать. Когда я на дне оказался, Слизень сказал, что моя… эта… жизнь его волей дана. Это как?

– Если знаешь, кто где тонет, если силу имеешь и успеешь душу в мертвом теле оставить… Я тебя не учил, ты же сам не захотел, а многие это умеют.