Рыцарь понарошку - Олег Бондарев

Мне еще повезло – сорок лет как-никак держусь! Но, если честно, никогда еще дураков не видел, которые решили втроем через почтовый телепорт вместо писем отправиться! Чем вам обычный не угодил?

– Да нам, понимаете ли, к Деду Морозу, в Зимний надо! – объяснил Фэт.

– В Зимний? – удивился маг. – А впрочем, не мое дело, что вам там надо… Хм… А ведь и вправду – туда, к нему, только по почтовому и можно отсылать!

– Вот видите! – обрадовался рыцарь.

– Только вы особо не обольщайтесь, – сказал Бабикин. – Полной точности не гарантирую. Слишком уж масса… большая.

– В смысле – точности? – не понял Шаман.

– Ну, может, вас телепорт выкинет не туда. Точнее, не совсем туда. То есть, например, в миле от Зимнего – но это в самом крайнем случае! – поспешно оговорился маг. – Помнится, был уже случай…

Пришел ко мне однажды местный библиотекарь – то ли Джориан его звали, то ли Жордан, в общем, неважно, – и попросил, значит, посылку одну перекинуть в захолустный городок на краю Астрата, у самого Лешского моря расположенный. Название его, я, конечно, не помню уже – старость… Но главное не это, а то, что было в той посылке томов тридцать отборнейшей дребедени – древних фолиантов по-ихнему, по-книгочейскому! И весила та посылочка, – старик ткнул пальцем в сторону Файфхота, – да как он, не меньше!

Я с того книгочея, разумеется, за перегруз телепорта содрал втридорога, а о возможных неточностях не предупредил – не знал еще, что такое может случиться. Вроде бы, что еще надо – точное положение города знаю, улицу, дом знаю. Посылка – вот, упакована, стоит, ждет своего часа. Ну, и… дождалась, чтоб ее так!..

Хотя сначала я никакого подвоха и не заметил. Все, как обычно: отправил куда надо, а там уж не взыщите! Книгочей меня тогда очень горячо поблагодарил и проговорился, что дребедень ту очень влиятельным людям задолжал. Те ему, говорит, уже деньги отдали, когда он у них в гостях был, чтобы сразу по приезду все это и переслал. Стоила та дребедень, судя по всему, очень больших денег. В общем, купив мне небольшой бочонок гречишного пива, книгочей поспешил отбыть по «очень срочным делам». Предлагал заходить в гости, адресок этой… библиотечки подкинул…

И пропал. С концами.

А потом, через месяцок-другой, приехали ко мне «в гости» те клиенты моего приятеля-библиотекаря. Спрашивали, не видел ли я его.

– И что вы ответили? – не утерпел Фэт.

– А чего я мог ответить? Разумеется, не видел! Вот оно мне надо?.. Они б меня живо на нож посадили, без лишних нервотрепок. К тому же, как выяснилось, Джориан тот из города пропал. То есть все пинки да затрещины, за неимением главного виновника пропажи – а книги ведь до приятелей книгочея так и не дошли – достались бы мне. А на кой оно мне надо?

Так и ушли те два мордоворота без дребедени своей и без информации.

А самое смешное случилось потом, ровно через три дня после их визита. Проверяя утреннюю почту, я обнаружил письмецо от некоего «господина Родрига» из того самого городка, куда отправились старинные фолианты моего библиотекаря. В письме он сердечно благодарил меня за щедрый подарок – тридцать томов бессмертного философа Маркопа, которые на местном аукционе продались за такие огромные деньги, что господин Родриг, наверное, с того самого дня и позабыл слово «работа». А покупателями стали… – Бабикин выдержал знатную паузу, накаляя атмосферу до предела, – … те самые идиоты, которым я первоначально должен был книги отправить!

Фэт покачал головой и усмехнулся: поистине, бывают же такие случаи в жизни! События, которые кажутся веселыми только со стороны. Но стоит оказаться в шкуре жертвы твоего хохота, и смех разом сходит на нет.

Конечно, почти любой бы захотел очутиться на месте счастливого Родрига или благополучно сбежавшего Джориана. Ну, а если судьба заставит сыграть роль одного из двух «мордоворотов», которые выкинули море денег на ветер из-за нелепой случайности с магическим телепортом, так ли весело будет? Пожалуй, что нет.

– Ты там закончил, Файфхот? – обратился к стажеру Бабикин.

– Да, мастер! – ответил юный волшебник, переводя дыхание. – Они могут отправляться.

– Что ж, ступайте! Но смотрите – насчет неточности я вас предупредил! – Бабикин погрозил друзьям сухоньким пальцем.

– Да ладно вам! – успокоил его Гарри. – Все одно лучше, чем пешком к Разделяющему топать!

– Ну, может, и так… – согласился старик и, закрыв глаза, погрузился в полуденную дрему.

Файфхот сделал приглашающий жест в сторону бьющего из пола столба нежно-голубого цвета. Внутри него мелькали снежинки.

А ведь у Деда Мороза под Новый год еще больше, чем тут, снега будет, с грустью подумал Фэт. Они и так, пока в домишко к почтовику шли, все белые были, начиная с волос и кончая налипшим на сапоги. А уж там, у Зимнего…

Впрочем, выбирать не приходилось. Раз уж начали – надо и закончить подобающе!

– Эх, ма! – вздохнул Фэт и первым шагнул в столб.

Зло – рядом.

Элви уже очень плохо соображала.

Но знала: Зло – совсем близко.

Каждый шаг давался с трудом. Этот ход больше никуда не сворачивал. Только вперед, к странному белому сиянию, манящему и отталкивающему.

Это – Зло.

Почему-то Элви и представляла «чистый» Сток таким – абсолютно белый дым. Не серый, не черный, а только лишь белый. Цвет первого снега.

Цвет Зла.

– Зачем тебе это надо, глупышка? – спросил чистый женский голос.

Волшебница упрямо сжала зубы: нельзя говорить, нельзя поддаваться на уговоры!

– Молчишь? – усмехнулся голос. – И кому ты хочешь что-то доказать? Ты просто не войдешь, Элви. Я проглочу тебя. Сильные выживут, слабые обречены на смерть. Так было и так будет.

Волшебница все так же, с трудом переступая, шла навстречу белому свету.

Идти – все тяжелее и тяжелее. В лицо словно бьет сильнейший ветер.

– Мне непонятно твое упорство, Элви, – вздохнул голос. – Хорошо, считай, что я верю тебе – ты не хочешь никому ничего доказывать! Но ради кого? Скажи, ради кого тогда все эти жертвы? Ради горстки застрявших в Лабиринте тварей, которые давно бы умерли, живи они в том мире, где сейчас живут их братья и сестры? Или ради бесполезного Смотрящего, непонятно для чего вселенного в этот Лабиринт еще его создателем? Или… ради Пижона?

Глаза Элви, полные безумной решимости, неожиданно потеряли яростный блеск. На смену пришли неуверенность, непонимание и даже некий страх.

Откуда ей известно о Пижоне?

– Мне много, что известно о нем, дорогая, – усмехнулся голос. – Нет, я не читаю твои мысли, не думай! Не потому, что не могу, а потому, что неинтересно. Скучно. Для меня это все равно что прочесть открытую книгу – не нужно даже напрягаться, чтобы искать нужную страницу. А Пижон… О, бедолага! Он сейчас так далеко… и так близко. Я вижу его…