Рыцарь понарошку - Олег Бондарев

– Согласен, план хороший, – сказал Фэт, успокаивая разбушевавшегося почтовика оплеухой и мимоходом засовывая в рот карлика несвежий платок. – Только ты бы разобрался для начала с приборчиком, а?

– Сейчас попробую, – Гарри подошел к телепортатору и, сгорбившись, принялся изучать кнопки да рычажки. Почти сразу радостно воскликнул:

– Нашел!

– Что нашел? Как отправить?

– Ага! Тут все надписи, оказывается, на Всеобщем! – вор, не теряя времени даром, щелкнул одним из рычажков. – Готово! Теперь осталось задать место, куда этого обалдуя отправить! Какую нажать из кнопок расположения?

– Да любую щелкай! – махнул рукой Фэт.

– Пфава не имеефе! – с носовым платком во рту прошамкал гном.

– Да замолчи ты, чудо природы! – прикрикнул на него рыцарь. – А то сейчас Шаману скажу, что ты – Дед Мороз!

– Где Дед Мороз? – тут же оживился егерь. – Я с него… Скальп, скальп!

Гном тихо охнул и потерял сознание.

– Чувствительный, гляди ж ты! – хмыкнул Фэт. – Ну, чего ты там возишься? Готов прибор к отправке?

– Ага, – подтвердил Гарри, выпрямившись и довольно цокнув языком. – Теперь запихивайте его в раструб!

Шаман с Фэтом, живо подхватив бесчувственного гнома, стащили его с кресла и начали впихивать в телепортатор – естественно, головой вперед. Наоборот ведь только мертвых заносят!

Гном залез только наполовину – дальше не позволяло пивное брюшко. Впрочем, Гарри не стал возмущаться по этому поводу, а просто щелкнул нужной кнопкой.

Едва он это сделал, как жестяной конус мелко затрясся и с утробным звуком втянул «добычу» в себя.

– Экий он быстрый! – уважительно заметил вор. – Миг – и нет челове… гнома!

– Да будет тебе на эту штуковину пялиться! – поморщился Фэт. Он и сам, конечно, не прочь со всякими приборчиками интересными поиграть, но задерживаться в почтовой конторе, куда в любой момент могли наведаться за новыми письмами курьеры, было смерти подобно. – Пошли скорее отсюда, пока никого нет!

И друзья поспешили к выходу.

Разбудил Дана странный грохот. Словно кто-то тяжелый рухнул на соседнюю кровать, и у той подломились все четыре ножки.

Юный маг с трудом открыл слипшиеся глаза.

Перед взором все плыло. Словно он пил не вчерашним вечером, а недавно, не более часа назад, и потому не успел толком выспаться. Дан тогда не понимал, чего это Зиггер себе не подливает, а ему – да за милую душу!.. Пьяный был, чего уж тут поделать!

Зато теперь ощутил всю подлость Безумного.

С кровати соседа послышались тихие проклятия. Неужто Максвил тоже пил? Может, он и вовсе – только сейчас в общагу пришел? Но комендантша после двенадцати не пускает… Хотя были случаи – по большим праздникам, – что она открывала двери и в час. Но не в четыре же утра? А Дан нисколько не сомневался, что сейчас четыре, не меньше. Потому что сам уснул только в полвторого.

– Вот гады! – донеслось с соседней кушетки. – Надо ж было такое сделать?

«Видать, пиво некачественное подсунули! – мысленно посочувствовал Дан. – Или тоже намешали…»

От бесполезных раздумий голова заболела еще сильнее. Маг Огня тихо охнул.

– Кто здесь? – встревожился Максвил. А может, и не Максвил: голос на его был совсем не похож.

Пришлось-таки сесть – с трудом, но сесть – и посмотреть на неизвестно как сюда попавшего гнома мутными глазами с ярко-красными прожилками.

Что? ГНОМА?!

– А-а-а! – воскликнул перепуганный до смерти Туроски. Юноша непонятно зачем натянул одеяло по самый нос и теперь буравил взглядом бородатого карлу. – Гном!

– И что? Почему вы все так удивляетесь? – проворчал коротышка. – Я же не кричу: «А! Человек!»? Вот и тебе не стоит!

– Гном! Боже, какая глупость! – словно не слыша, продолжал повторять Дан. Одеяло слетело на пол, а сам волшебник, соскочив с дивана, скрестил указательные пальцы на манер креста. – Сгинь, проклятый мираж!

– Чего?! – воскликнул разозленный гном. – Мираж?! Слушай, мальчишка, может, хватит бедного почтовика Клеранса пытать? Сначала твои родичи в собственный телепортатор засовывают, теперь вот ты крестом в нос суешь… Прекрати, ладно? Раздражает!

– Что ты несешь, исчадье Ада? – истово хохотнул маг Огня. Ветер из раскрытого окна бил ему в спину, заодно поднимая волосы вверх, на манер рогов. – Телепортатор какой-то… Ты думаешь, я, истинное дитя Божье, стану верить тебе?!

– Не хочешь – не верь! – устало сказал гном. – Я тебя что, заставляю? Лучше б сказал, где мы!

– Да пошел ты, бородатая карла! – процедил сквозь зубы Дан. Получилось красиво и почти не наигранно. Почти…

– Я – карла?! Да сколько ж вас предупреждать, идиоты: я – ГНОМ! Достали, гады… – и гном, вскочив с дивана, ухватил подвернувшуюся под руку подушку и пошел на мага.

Тот, за неимением «оружия» (применить магию Туроски почему-то не додумался), стал отступать к окну, на ходу бормоча:

– Карла треклятая… Сгинь! Сгинь! Сгинь, демон!

Вид у Клеранса был самый что ни на есть грозный: подушкой он махал не хуже, чем боевым молотом. Уверенно подпирая мага к стенке, он довольно «хекал».

Пока Дан не взял да и не вывалился в раскрытое настежь окно.

И какому идиоту пришло в голову его открыть?

Хотя, вполне возможно, задумка эта принадлежала самому Туроски: чтобы скорее уснуть, а заодно и комнату проветрить.

Вот и проветрил.

Над Бурретауном вновь повисла огромная белая туча. Она красиво отправляла в полет снежинки. Причем с завидной спешностью и усердием.

Несколько снежинок залетели в комнату Дана и упали как раз на то место, где минутою ранее стоял, прижимая подушку к пузу, тяжело дышащий Клеранс.

Теперь же его там не было.

Изошел.

Дан, несмотря ни на что, остался в живых. От верной смерти – а упасть с третьего этажа вовсе не шутки – его спас алкоголь: молодой волшебник так и не успел толком протрезветь, а пьяные, как известно, очень живучий народ.

Конечно, совсем без повреждений не обошлось: Туроски сломал руку и больно ушиб копчик. Отчего перестал писать на лекциях, делать домашние задания по различным дисциплинам, а спал в течение месяца исключительно на животе.

Сидеть же и вовсе не мог.

Но главное – больше не ходил по тавернам и вино с пивом не мешал.

То ли за ум взялся, то ли боялся, что грозный гном с подушкой вернется.

И уж тогда-то…