Ловушка для личного секретаря - Вера Чиркова

Примерно поделив одежду на то, что они наденут в переход, и то, что возьмут с собой, и разложив ее по мешкам, упаковали их в местные большие дорожные сумки и принялись переодеваться. Нужна была неброская одежда, которая прослужит день-два без замены – Хингред приказал не таскать лишнего, и так набиралось достаточно багажа.

– Мам, – задумчиво спросила Илли, когда вдруг оказалось, что они почти все собрали и ее помощь больше не нужна, – а как вы собираетесь брать собаку?

– Апи сунет его в стазис. Раз шахидки так хорошо прошли, то и он пройдет. Мы вообще набрали толпу негодяев на обмен… там есть несколько девушек, из тех, что обманом у людей деньги отнимают. Пытались Апи обмануть… вот она их и свернула в наказание.

– Так пусть она его сейчас сунет, – предложила свежерасцветшая дриада. – И та злюка будет уверена, что отомстила, и таскать его не нужно.

– А ведь верно. Это нас ваш внезапный приход так выбил из колеи… растерялись как-то… все ждали, ждали… и вдруг… – Элинса всхлипнула и почти сразу в комнату вошла магиня:

– Что такое?

– Нет, ничего… просто нервничаю. Сунь сразу Тоби в стазис, так проще будет его перевезти. А Наталье скажем, что сбежал… обязательно ведь спросит. Кстати, где она?

– Недавно звонила, что подъезжают. – Лира, одетая в так любимые северянами полуспортивные свободноватые бриджи, кеды, футболку и бейсболку, уже стояла наготове. – Такси во двор пускать будем?

– Нет. Берите вещи, выносите к калитке, я присмотрю за Илли.

Девушка только печально поморщилась – как не вовремя она зацвела! Столько из-за этого хлопот родителям и Лире! По въевшейся привычке все подмечать, Иллира уже поняла, что после малого круга мать перестала волноваться за Лиру и переживает только за нее. Значит, они могли бы уйти прямо сейчас, но останутся еще на день или два из-за нее…

– Перестань себя упрекать, – рассердилась Апраксия, пришедшая с каким-то мешком, который желала обязательно всунуть в уже битком набитую сумку. – Ты не понимаешь, что вообще героиня и мы все тобой гордимся. А всех ухабов и рытвин на дороге судьбы предусмотреть невозможно. И вообще, не ошибается тот, кто ничего не делает. Легче всего лежать пузом кверху, плевать в потолок и всех поучать. А ты быстро цветешь, теперь даже я по ауре вижу, что ты дриада. Она у вас как у людей, только самый край нежной зеленью светится, когда не знаешь, трудно понять.

– Спасибо… – Илли хотела сказать, как она их всех любит и какие они замечательные, но зазвонил домофон, и голос Лиры возвестил, что это приехала Наталья.

И все завертелось, замелькало: погрузка сумок, потом рассаживание по машинам, последние вопросы, прощальный взгляд на дом, в котором она так и не пожила и не попала к морю, и час стремительной езды, от которой с непривычки захватывало дух.

А потом вокзал, выгрузка, сумки, спешащая, непривычно многолюдная толпа вокруг и очередное такси. Хингред, наученный жизнью, не захотел ехать напрямик к дому Натальи, вспомнив, что камеры у шлагбаума записывают все проходящие машины. Затем снова выгрузка, лифт, железная дверь и тесноватая двушка.

– Вам спальню, нам гостиную, – скомандовала Апи графу и огляделась. – А где зеркало?

– В спальне, потом принесем, – отозвалась Элинса, – сейчас оно нам будет мешать. Мы в круг, а вы следите.

Из этого малого круга, где, по ощущениям Илли, их было сначала четверо, а потом как будто одна, но большая, чуткая, ощущавшая всех, кто находился в ближайших квартирах примерно так, словно стен не было и в помине. И за одной из этих стен жила боль. Большая боль в маленьком, ослабевшем от этой боли теле, измаявшемся и сдавшемся, желающем только одного – чтоб эта боль скорее закончилась. Рядом с этим костерком боли теплился еще один, большой и тоже утомленный, страдающий от собственной боли, не такой сильной, зато застарелой, тягучей и тягостной.

И, ощутив в полной мере эту боль, Илли уже больше ни о чем не могла думать. Ей хотелось немедленно встать, пойти туда или просто потянуться сквозь стены и перекрытия, сквозь мебель и одеяло. Дотронуться осторожным щупальцем сострадания, снять невыносимый груз и добавить тепла, покоя, чистой живицы.

Когда она, почувствовав, как распался круг, раскрыла глаза, то невероятно изумилась тому, что небо за окном уже посерело, ведь летом тут почти нет ночи.

– Сколько времени? – хотела спросить она, а спросила Лира.

– Почти полночь, – зевнув, сообщила Апраксия и недовольно осведомилась: – Вы решили насовсем в свой круг уйти?

– Не ругайся… тут ребенок был рядом больной, мы его вылечили, – светло улыбнулась ей старшая дриада. – Я про такое только в детстве слышала, от тетки, что дриады, когда собираются в круг, могут лечить на расстоянии… а если соберется полный круг двенадцати, то могут делать любые чудеса.

– Это исцеление – тоже чудо, – восхищенно вздохнула Юниза. – Я вместе с его болезнью сбросила всю свою усталость и грязь… чувствую себя как пять лет назад!

– А не нужно пойти… посмотреть, как они там? – забеспокоилась Илли, ощущая, что стала намного четче и увереннее чувствовать всех и даже понимает, что Апраксия проголодалась. – А потом поедим.

– Я тоже умираю от голода, а идти никуда не нужно. Там теперь все хорошо, пусть считают это чудом. А где Хинг?

– В спальне, уснул. Может, не будить? – магиня смотрела нерешительно.

– Будить, – твердо сообщила Элинса. – Вот теперь мы уже точно готовы уйти домой.