Диаммара - Мэгги Фьюри

Королева никогда не забудет этой минуты. Когда крохотные крылышки расправились, у нее перехватило дыхание. Она увидела на них такой же веерообразный узор из белых перьев, какой был у Эльстер. В голове Черной Птицы вновь зазвучал голос целительницы: как же обо мне узнают потолки, если ты не назовешь моим именем маленькую принцессу?

— Вот они едут. — Голос Кондора вернул королеву к реальности. Она повернулась и взяла на руки свою драгоценную дочь. Толпа разразилась радостными криками, и Черная Птица наконец обратила внимание на входящих на террасу Элизара, Нэрени и Амалию.

* * *

Амалия не могла дождаться, когда они переедут в новый дом. Он стоял у восточного края лесистой равнины, на берегу Вивакса — реки, которую дядя Джарв назвал в честь любимой лошади. От террасы прямо к реке спускался пышный сад. Стены дома были сложены из местного серо-голубоватого камня, и в его архитектуре смешались разные стили — плоские крыши и просторные террасы, принятые у казалимцев, соседствовали со стрельчатыми окнами и высокими шпилями, которые так любил Небесный Народ. Поднявшись по ступенькам, Амалия принялась раскланиваться с гостями. В такой день нельзя забывать о хороших манерах. Она увидела королеву Черную Птицу, ее мужа, господина Кондора, их маленьких детей. По другую сторону лестницы стояли Финч и Петрель со своими семьями. Супругу Петреля звали Огненный Хохолок, а его пятнадцатилетнего сына — Терсел. Финч был со своей женой Узелью и дочкой Ориоле, которая была ровесницей Амалии и ее лучшей подругой.

Дядя Джарв тоже был тут, со своей неизменной улыбкой. Рядом с ним стояла его жена Устала. Бывший капитан королевской гвардии низко поклонился присутствующим и произнес:

— Досточтимые друзья, позвольте мне приветствовать вас в вашем новом доме. — Он набрал в грудь побольше воздуху. — Кто бы мог подумать, когда мы впервые встретились в Башне Инкондора — врагами, прошу заметить! — что настанет день, когда мы все вместе соберемся здесь для того, чтобы…

«О нет! — подумала Амалия. — Только не это! Когда дядя Джарв начинает предаваться воспоминаниям, он может говорить часами». Но раз она дочка правителя, значит, должна с честью пройти это испытание. Придав своему лицу выражение глубочайшего внимания, она уставилась прямо перед собой.

Мучениям не было видно конца. Когда Джарв закончил свое выступление, заговорил Петрель. Амалия вздохнула и обменялась печальным взглядом с Ориоле. Теперь она уже не могла смотреть прямо перед собой: мысли ее бродили, и глаза невольно следовали за ними. Сначала она изучала остроконечную башенку, которая располагалась как раз над ее будущей комнатой, потом ее внимание привлекло какое-то движение в небе. На первый взгляд казалось, что с севера приближается большое серое облако — только почему-то оно летело против ветра. Амалия заинтересовалась. Может, это огромная птичья стая? Она задрала голову, чтобы разглядеть получше.

— Стой смирно! — зашипела на нее Нэрени. — Не отвлекайся! — Но, проследив за взглядом дочери, она закричала:

— Жнец Душ, защити нас! Элизар! Джарв! Нас атакуют!

В тот же миг воины Скуа ринулись вниз. Их мечи и пики сверкали на солнце, а лица были закрыты черными масками.

Началось светопреставление. Толпа распалась. Люди с криками побежали в укрытия. Нэрени схватила Амалию за руку и потащила ее к дому, а над головой у них смертоносным ливнем свистели стрелы. Краем глаза Амалия увидела, что их догоняет Устала, а Элизар с Джарвом выхватывают мечи в благородном стремлении защитить своих любимых.

Финч и Петрель взмыли в небо почти одновременно. В тот же миг Амалию ослепила яркая вспышка, и в ноздри ударил запах горящего мяса и перьев. Финч, в которого попал огненный шар, на ее глазах превратился в обугленный комок. Амалия закричала и в этот миг поняла, что вдруг осталась одна.

Где же мама? Она испуганно огляделась по сторонам, но Нэрени как сквозь землю провалилась. На террасе шло ожесточенное сражение, в воздухе раздавались проклятия и крики, звенела сталь, слышались стоны умирающих.

Сквозь толпу Амалия увидела Ориоле, которая склонилась над телом отца, не замечая мечей, сверкающих над ее головой. С трудом преодолев страх, Амалия подбежала к подруге и, уворачиваясь от клинков, попыталась оттащить ее в сторону.

— Ори, бежим! Тебя же убьют! Ориоле посмотрела на Амалию диким взглядом и не узнала ее.

— Нет! — закричала она. — Оставьте меня! Не трогайте! — Она вырвалась из рук Амалии и побежала прочь, прямо под удар чьего-то меча. Брызнула кровь. Амалии казалось, что тело ее подруги падает медленно-медленно, как в кошмарном сне. Весь этот ужасный, страшный, недобрый мир завертелся у нее перед глазами, съежился и пропал…

Кто-то с такой силой ударил ее по лицу, что она едва не задохнулась. Открыв глаза, Амалия увидела Терсела с белым как мел лицом.

— Очнись, дура! — закричал он, и только тут Амалия почувствовала боль от удара, поняла, что Терсел, размахивая мечом, свободной рукой таврит ее куда-то, увидела, что сражение переместилось немного в сторону. Отчаявшись избавиться от этого кошмара, девочка покорно побежала за Терселом к дому.

Они уже почти достигли укрытия, когда над головами у них раздался свист крыльев, и кто-то схватил Амалию за плечи. Она закричала. Терсел обернулся и ткнул мечом куда-то вверх. Рука, державшая ее, разжалась, и на траву упало тело крылатого воина. Оказалось, что это женщина, очень молоденькая, и, если бы не крылья, ее можно было бы принять за сестру Амалии: такие же длинные волосы, такие же темные глаза. На миг Терсел застыл на месте, пораженный тем, что убил человека, и теперь уже Амалии пришлось приводить его в чувство. Они снова бросились бежать, и с меча Терсела стекала кровь, оставляя на земле алую дорожку.

У дверей дома кипела ожесточенная схватка — несколько поселенцев отбивались от дюжины крылатых воинов. Терсел, волоча за собой Амалию, обогнул дом и выбил окно. Положив на осколки, торчащие из нижней рамы, плащ, он впихнул в окно сначала Амалию, а потом влез сам. Сверху, этажом выше, тоже послышался звон падающего стекла, и Терсел крепче сжал пальцы своей подружки.

— Где можно спрятаться?

— В подвале. Сюда!

Амалия знала в доме каждый дюйм. Она привела Терсела на кухню, где была лестница, ведущая в подвал. Огня у них не было, поэтому они, плотно прикрыв за собой люк, взялись за руки и начали осторожно спускаться. В кромешной тьме Амалия судорожно вспоминала, где здесь какой-нибудь укромный уголок, и наконец пихнула Терсела в узкую нишу прямо под лестницей.

— Сюда. И тихо!

В нише было чрезвычайно тесно. Они прильнули друг к другу и, боясь вздохнуть, начали прислушиваться к тому, что делается наверху. Спустя некоторое время шум затих и наступила гнетущая тишина. Терсел неуверенно прошептал:

— Может быть, лучше… — И больше он ничего не успел сказать. Наверху раздался треск пламени, который мгновенно перешел в страшный рев.