Диаммара - Мэгги Фьюри

— Спасибо, — сказала ему Ориэлла. — Прикрой меня на минутку.

Собрав свою магическую силу, она представила себе Эфировидца, лежащим сначала здесь, а потом там, в лодке, — и через мгновение лишь ветер гулял в том месте, где только что был израненный Чайм.

За спиной у нее изумленно вздохнул Гринц.

— Пойдем. — Она обернулась к нему. — Надо спешить.

* * *

— Там осталась еще одна лодка! — кричал Tap-нал. — Еще немного, ну же… — И вдруг он с воплем ужаса остановился. Занна подбежала к нему и непроизвольно крепче прижала Мартека к Груди. У самой воды лежали Дульсина и Эмми. На целительнице не было видно никаких ран, но в том, что она мертва, сомнений не оставалось. У Дульсины был расколот надвое череп, и песок вокруг пропитался ее кровью.

Занна вытерла слезы и тупо огляделась, ища глазами отца. Разум ее отказывался воспринимать смерть Дульсины, которая с детства заменила ей мать. Ваннор в молчании смотрел на эту ужасную картину, и Занна поразилась, как ему удалось сохранить рассудок. Сама она была на грани сумасшествия.

Но тут он взглянул на Занну, и она увидела в его глазах такую пустоту, словно из него вынули душу. Он прижимал к себе внука так, будто жизнь его — тонущий корабль, а этот мальчик — единственная соломинка, за которую может ухватиться утопающий.

— Это не моя Дульсина, — хрипло произнес он. — Это все не ее. — И, отвернувшись, пошел к воде.

Кто-то окликнул Занну, и, обернувшись, она увидела Яниса, который уже вставлял весла в уключины. Снежинка, привязанная к банке обрывком веревки, рвалась с привязи к своей мертвой хозяйке. По лицу предводителя контрабандистов текли слезы.

— Я не смог их спасти, — сказал он. — Я пытался, но не сумел…

Только сейчас Занна заметила, что его одежда насквозь пропитана кровью.

— Янис, ты ранен!

— Я не смог их спасти… Не сумел…

Занна перевела взгляд на Ваннора, бесцельно бредущего по кромке веды, и поняла, что кто-то должен привести их в чувство, иначе они все погибнут.

— Папа! — отрывисто скомандовала она. — Залезай в лодку. Хорошо. Теперь положи Воланда и возьми у меня Мартека. Так.

Она залезла в шлюпку. За ней туда прыгнули Паррик и Тарнал. Он благодарно кивнул жене и, убрав меч в ножны, начал отталкиваться от причала, но в этот миг Занна крикнула:

— Тарнал, подожди! Подожди минуту! Анвар, то есть Форрал, поправилась она мысленно, бежал к лодке в сопровождении двух пантер. Тарнал окликнул его:

— Если вы к нам, то поторопитесь!

— Постой! — оборвала его Занна. — Где Ориэлла?

— У меня за спиной… — Меченосец обернулся и, разразившись отчаянной бранью, побежал назад, ища среди сражающихся свою дорогую волшебницу.

* * *

Шиа, хоть и была очень внимательна, тоже только на берегу заметила отсутствие Ориэллы.

— Ориэлла, где ты? — мысленно крикнула она.

— Я иду, — пришел слабый ответ.

— Форрал нашел лодку. — Пантера впервые назвала меченосца по имени.

— Тогда уходите! — Волшебница говорила отрывисто, и было ясно, что в этот момент она бьется с врагом. — Чайм ранен, он в другой лодке, я поплыву с ним!

— Нет! Подожди — я тоже с тобой!

— Я сказала — уходите! И возьмите Форрала. Шиа, затащи его в эту проклятую лодку, даже если для этого тебе придется его загрызть! Делай, что я сказала!

— Береги себя! — Шиа оглянулась в поисках Форрала, который тоже вертел головой, высматривая волшебницу.

— Эй, Форрал, сюда! — надрывался Тарнал. — Нам надо отчаливать! Садись скорее, а то останешься тут!

— Не могу — Ориэлла пропала! — заорал в ответ воин.

— ЛЕЗЬ В ЛОДКУ! — мысленно зарычала на него Шиа. — Лезь в лодку, двуногий, пока я тебе кишки не выпустила!

Форрал обернулся к ней:

— Что это?.. Ты?.. Разве ты?..

— Да, это я! Делай, что тебе говорят! Ориэлла никуда не денется!

— Без нее я не… — заупрямился Форрал. Шиа с рычанием бросилась на него и спихнула прямо в лодку, заодно столкнув ее в воду. Паррик схватил Форрала за руки, не давая ему вырваться. Шиа с Хану переглянулись и, прыгнув в море, поплыли к поджидавшему их кораблю. Они оказались там раньше остальных — для них, привыкших лазать по горам, подняться по деревянному борту было парой пустяков. Второе судно уже отчалило. Как только Тарнал, последний из тех, кто был в лодке, оказался на палубе, раздался лязг якорной цепи, и корабль покинул гавань.

* * *

Разъяренная Ориэлла ринулась в бой, и враги падали под ударами ее меча. Внезапно она увидела картину, от которой на мгновение замерло сердце: двое солдат прижали к стене большого серого волка и уже готовились его зарубить, Вульф дрожал и поскуливал; и, услышав этот звук, Ориэлла издала боевой клич такой силы, что вздрогнули скалы. Солдаты умерли, не успев даже понять, что их сразило.

К несчастью, клич Ориэллы привлек к ней внимание остальных солдат, и ее начали окружать.

— Бежать можешь? — мысленно спросила Ориэлла сына.

— Я — да…

— Тогда беги!

Они побежали; за ними, т отставая, мчались Гринц и Мороз. Не почти у самой воды их все-таки перехватили. Ориэлле показалось, что она очутилась в стальной чаше. Они отбивались, но силы были слишком неравны. Внезапно резко похолодало, и ряды противника расступились. Получив небольшую передышку, Ориэлла смахнула со лба пот. Что случилось? И вдруг — она не поверила своим глазам — солдаты бросились наутек. Лица их были искажены ужасом. С жутким утробным рычанием над головой волшебницы пронеслось что-то большое и черное, стремительно настигая бегущих.

Призрак Смерти кушал. Когда к Ориэлле вернулась способность соображать, она повернулась к ошарашенному Гринцу, встряхнула его за шкирку и закричала:

— Бежим!

Добежав до лодки, волшебница оглянулась и увидела, что Призрак Смерти уже высматривает новую добычу. На мгновение взгляд его красных глаз остановился на ней, а потом Нихилим развернулся и исчез в туннеле.

Ориэлла посадила Вульфа в лодку. Мороз запрыгнул сам, а потом они вместе с Гринцем оттолкнули ее от берега. Потом волшебница вспоминала, что вода, коснувшаяся ее ног, показалась ей слишком холодной, но тогда она не обратила внимания на эту деталь.

Ориэлла вцепилась в весла и принялась грести изо всех сил, торопясь выйти из гавани прежде, чем Призрак вспомнит об их существовании.

* * *

Геван не стал принимать участия в битве — не потому, что ему было бы стыдно сражаться против недавних друзей, а потому, что он не хотел омрачать себе радость предвкушения награды. Вообще-то он жалел, что приплыл сюда вместе с солдатами. Дорогу он им объяснил подробно, и надо было остаться в Нексисе.