Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

Старик удивленно уставился на него. Долго-долго смотрел, поглаживая ус и что-то вспоминая, а потом медленно сказал:

- Узнаю, как не узнать… Хоть и семьдесят лет прошло, а ведь доселева помню, как один наглый волчонок у меня из стада ягненка спер… А потом из леса всю ночь жареным мясом пахло… да аппетитно так…

- Есть очень хотелось, - равнодушно пожал плечами Яромир.

- Ему есть хотелось, а мне потом всыпали так, что сидеть не мог, - проворчал старик. - Ты, дурья башка, меня ж за всякую овцу метелили!

- Меня тоже… - вздохнул Иван. - За всякую овцу… То братья ейные, то батька, то боярин Фома… Слышьте, а вы чего ж - знакомы?

- В некоторой степени, - усмехнулся Яромир. - И ты знакомься - это Всегнев Радонежич, по прозванию Филин. Волхв-облакопрогонник. И колодезник еще.

- Даждьбога волхв! Самый старший! - важно поднял перст старый Всегнев. - А ты откуда ж мое назвище знаешь, тать?

- От брата.

- О как?… И кто ж у нас брат?

- Финист Ясный Сокол. Слыхал?

- Иди ты! - поразился волхв. - Так ты тоже Волхович?! А чего ж дурака валял, башка дубовая?! Чего сразу не сказал?! А коли б я вас, обалдуев, молоньей шандарахнул?!

Яромир только криво усмехнулся. Всегнев Радонежич насупился, фыркнул и махнул рукой:

- Ладно, ступайте в терем. Угощу, чем Корс[43]послал, да решу обстоятельно - что с вами, татями, делать…

Сегодня Корс послал старому волхву мясные щи, густую похлебку из репы, вяленицу из пареной моркови, печеный лук с давленой редькой в квасу, резаные огурцы, политые сметаной, солено-квашеную капусту и новоиспеченный хлеб из ржаной муки. Все свеженькое, дымящееся, словно только сейчас с огня.

- Наконец-то поснедаем! - облизнулся Иван.

- Снедать годи, сперва Даждьбога восславим! - сурово нахмурил брови волхв. - Слава Даждьбогу Солнцу Трисветлому, вышнему деду нашему, блага дарящему от зари до зари, восходящему а заходящему, явному а навному оку божскому, стезею правой грядущему от коло до коло! Гой! Слава! Ну вот, теперь можете жрать, покудова не лопнете…

Уплетая харч за обе щеки, Иван не переставал коситься по сторонам, открыв рот от удивления. Трехповерховый терем Всегнева Радонежича словно явился из далекого прошлого - из диких времен, когда на Руси еще били поклоны деревянным идолищам и почитали солнце на небе за божество. Утварь кругом старинная, непривычная, на стенах росписи диковинные, особенно много все того же солнца - чуть не на каждой доске улыбающийся круг с лучами.

- А это у тебя, молодец, не меч ли кладенец? - пристально уставился на рукоять Самосека Всегнев.

- Ага… - ухмыльнулся Иван. - Самолично добыл!

- Кхм!… - кашлянул в кулак Яромир.

- Чего? - повернулся к нему княжич.

- Да так, ничего… А что, Филин, давно ли с братом моим остатний раз виделся?…

- Было дело, залетал ко мне Финист на днях, - задумчиво поведал седой волхв, кроша в щи ржаную горбушку. - Сказывал о Кащее… Говорят, в Тиборске войска собирают?

- Есть такое дело, - спокойно кивнул Яромир.

- Ишь, не сидится этому скелету засохшему… - сердито проворчал Всегнев. - И чего он суматошничает попусту? Жил бы себе да жил в своих чертогах - на злате ведь ест, на злате пьет… Так нет - вечно удумает чего-то… Меня, между прочим, братец твой и самого пытался сманить - ступай, мол, дед Филин, ко двору князя Глеба, тебя там все так заждались, аж из портков выпрыгивают…

- А ты, значит, не пойдешь?

- А чего я там не видел? - удивился волхв. - Я что - умом чебурахнулся? Кащей-Ядун - это… у-у-у… ну, сам знаешь небось…

- Ага, точно!… - важно закивал княжич, разводя руками и безуспешно пытаясь сделать умное лицо. - Во-о-о-от… ага… Ишь!… Ого!… А скажи, дедко Филин, он, Кащей, вообще - кто? Нежить, что ли, какая?…

- Нежить… - задумался старик. - Да нет, пожалуй, не нежить… Скорей уж «несмерть»… Он, Кащей-то, не то чтобы живой… но и мертвым не обзовешь. Ни то, ни се, серединка на половинку - жить не живет и помирать не помирает. Есть у меня одна мыслишка на этот счет… но это так, думка пустая… А вот что я доподлинно знаю, так это то, что ратоборствовать с ним - гиблое дело. Противников ему в целом свете не сыщешь. Бессмертный он!

- А как же яйцо?! - подался вперед Иван.

- Какое еще яйцо? - не понял Всегнев.

- Яйцо со смертью кащеевой! - всплеснул руками княжич. - Вы что - не слышали?! Яйцо, а в нем иголка волшебная - переломишь ее, тут-то Кащею и упокой поют!

Волхв с оборотнем переглянулись. Яромир почесал подбородок, зачерпнул еще капустки, неторопливо прожевал и медленно сказал:

- Понимаешь, Иван, какое тут дело… Слышать-то мы слышали. Эту бухтину[44]на Руси разве только глухой не слышал. Как там было?… Дуб, сундук, в сундуке медведь, в медведе заяц… не помню, что там еще.

- Ну и?… - нетерпеливо загорелись глаза Ивана.

- А что «и»? Нет никакого «и». Все. Это как раз такой случай, когда слышать-то все слышали, а вот чтоб знать… знать толком никто не знает. Где искать-то этот дуб злосчастный - можешь в точности сказать?…

Иван молча покачал головой.

- То-то и оно. И никто не может. А земля Русская - не гумно, за день не обойдешь, не обыщешь. Если только этот дуб злосчастный вообще на Руси растет… а коли еще где? Вдруг в самом Кащеевом Царстве?… Или вовсе в Нави, а?… Нет уж, Иван, это только в сказках все легко получается…

- А я в это вообще не верю, - угрюмо молвил Всегнев. - С каких бодунов Кащей вдруг смерть свою на какой-то там дуб вешать станет? Что же он - полный олух? А ежели его вдруг грозой повалит, или странник какой случайно набредет? Или еще чего нехорошее приключится?… Ну а ежели даже вдруг повесил для какой-то своей надобности - как так вышло, что об этом на Руси всякая собака знает? Кто весть пустил? Откуда такой доброхот взялся? Кащей свои тайны за семью печатями хранит, никто о нем ничего толком не ведает… а тут вдруг наипервейший секрет из всех - да на весь мир растрезвонили!

- Сомнительно, да, - согласился Яромир. - А сам-то что об этом мыслишь?

Старый волхв сердито посопел, глотнул квасу, утер седые усы и устало сказал:

- Мыслю я - вранье это все. Нет никакого дуба и никакого яйца со смертью. А есть один только пустой слух. Может, сам Кащей его и пустил - как раз для всяких скудоумных. Авось и поверит кто - попрется за тридевять земель вчерашний день разыскивать… А Кащею только того и надо - то-то он похихикает, на такого обалдуя глядючи!