Прикоснись ко мне - Джус Аккардо

— Похоже, дома-то никого и нет, — сказал Кейл. — Зря мы проделали весь этот путь.

Он потер грудь чуть ниже сердца. Рана зажила несколько месяцев назад, но он говорил, что иногда ему там щекотно.

Я сжала его руку.

— А вот и не зря! Два дня покоя и тишины — это так здорово. А потом, когда-нибудь они все равно вернутся.

Я глянула на часы.

— Наверняка они на работе.

Мы устроились на крыльце ярко-желтого особняка в викторианском стиле; откинувшись назад, Кейл уселся на верхней ступеньке, я на нижней.

Лето поначалу было суровым. Через две недели после пожара и побоища здание юридической компании «Деназен» сгорело дотла. Папашка исчез вместе с Мерси, Финном и некоторыми другими Шестыми. Но у меня оставалась надежда их спасти. Может, не всех сразу, а по одному.

Джинджер сообщила нам, что «Деназен» имеет несколько отделений по всему миру и чуть больше сорока контор в одних только США. Пройдет немного времени, и они снова примутся отлавливать Шестых на улицах. Да и папашка вряд ли оставит меня в покое. И пусть не сразу, он, конечно, узнает, что Кейл жив. И долго его прятать у меня не получится.

Когда после всего я пришла домой, чтобы забрать кое-какие вещи, я нашла список, который передал мне Брандт, — тот самый, составленный в «Деназене», с именами всех Шестых. Большую часть лета мы с Кейлом провели в поисках, путешествуя из штата в штат. Из пятидесяти одного человека мы нашли двадцать одного. Кого-то предупредили, с кем-то договорились о сотрудничестве. Последним пунктом нашего летнего увеселительного путешествия и должен был стать дом 8710 по Фэллоу-стрит. Как только пересечемся с его владельцем, мистером Винсентом Уинстедом, обозначенном в списке как телепат, мы вернемся домой.

Домой. Это слово для меня означало теперь что-то совсем новое. Я даже не представляла себе, как я буду жить вместе с мамой, и, хотя мечтала об этом сколько себя помню, сама мысль меня немного пугала. У нас с ней было впереди много времени и много разных дел.

По ее глазам я видела, как сильно она травмирована жизнью в «Деназене», — так же, как и Кейл. Сейчас мама жила в отеле у Миши, куда я явлюсь, когда мы вернемся домой. Кейл будет жить с нами, но не в моей комнате и на нижнем этаже, — как мне было сказано, и сказано с нажимом.

Кейл медленно начал привыкать к новому для себя миру. И для меня было совершенно новым переживанием видеть его глазами вещи, с которыми он сталкивался впервые: первый закат, первое мятное мороженое с шоколадной крошкой, первый поход в кинотеатр. Все это придавало моим ощущениям особый вкус и свежесть. Простые вещи, которые большинство из нас считает чем-то само собой разумеющимся, были для него в новинку, становились источником восхищения и восторга. И тогда и мне они начинали казаться восхитительными.

Кое в чем, правда, он пока не научился разбираться. Так, в первый день нашего путешествия он пытался напасть в кафе на человека, дубасившего по спине свою даму, — та чем-то поперхнулась. Кейл, конечно, решил, что кавалер хочет ее прибить. А через несколько дней он поверил, что я действительно собираются прыгнуть с моста, — я была страшно вымотана и не следила за тем, что говорю. Он по-прежнему предпочитал обходиться без помощи лифта, а каждый вечер лез под кровать в надежде кого-то оттуда вытащить. Но он привыкал, он учился. Время от времени его мучили кошмары, и порой среди ночи он просыпался в холодном поту, разбуженный собственным криком, рвущимся из горла. Он наотрез отказался рассказывать, что ему снится, пообещав сделать это когда-нибудь потом. Я это понимала. Он должен был сам пройти собственным маршрутом по пути выздоровления.