Волшебная гондола - Ева Фёллер

– А как насчет того, чтобы сначала побыстрее вернуть меня домой, раз уж все так удачно получилось? – осведомилась я, а затем пояснила: – Сегодня ночью – поворот луны. Я точно посчитала и хочу наконец попасть обратно.

Он нахмурился.

– Хм… конечно. Если ты хочешь. Красная гондола пришвартована в водном зале в доме Мариетты. И Хосе тоже там. – Его взгляд смягчился. – Кстати, эта идея с письмом – просто гениальная. Ты такая замечательная девушка, Анна.

Я почувствовала себя в высшей степени замечательной – точнее сказать, замечательно немытой. Хотя казалось, что это совершенно не мешает Себастьяно. Он взял меня за плечи и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Анна, я очень рад снова тебя видеть.

Наши взгляды встретились. Внезапно мне стало трудно дышать. Он стоял слишком близко ко мне.

– У меня нет чистой одежды, – жалобно сказала я. – У меня нет ни гроша, а вонь от меня поднимается до небес.

Вместо ответа он прижал меня к себе и поцеловал. Когда наши губы соприкоснулись, у меня мелькнула мысль, что он точно вот-вот потеряет сознание от моего запаха. Но ничего такого не случилось – вместо этого он поцеловал меня еще настойчивее, и тогда я наконец перестала думать и от всей души ответила на его поцелуй.

Возможно, в следующий момент мы вместе опустились бы на кровать, но тут монна Фаустина позвала нас снизу:

– Не хотите ли вы еще поесть? Я купила свежую салями! Я могу выделить вам кусочек по льготной цене!

Себастьяно, помедлив, отстранился от меня и крикнул вниз через плечо:

– Мы сами о себе позаботимся, спасибо! Кроме того, мы немедленно съезжаем!

Я шумно выдохнула. У меня задрожали колени.

– Это самые прекрасные слова, которые я когда-либо от тебя слышала.

Он улыбнулся.

– Правда? А я думал, тебе понравилось, как я сделал комплимент твоим золотым волосам.

Я невольно рассмеялась, хотя еще нетвердо держалась на ногах после поцелуя. Я поспешно надела наименее грязную гамурру поверх нижнего белья, а затем всунула ноги в ботинки. Попыталась причесаться, но быстро отказалась от этой затеи. Волосы были просто слишком запутаны. Завтра утром я вымою их по меньшей мере пять раз, а затем вылью на них двойную порцию кондиционера. А потом побыстрее забуду, в каком состоянии они находились последние недели.

– Итак, готово, – сказала я. – Как по мне, можно двигаться в путь! – Я неуверенно посмотрела на него. – Ты ведь пойдешь со мной, или нет?

– Конечно. Я привез тебя сюда, так что я доставлю тебя обратно.

Я почувствовала облегчение.

– Тогда все в порядке.

На самом деле я твердо решила в это поверить. Пока что я запретила себе думать о том, как мы с Себастьяно будем общаться после моего возвращения. Все как-нибудь устроится. Совершенно точно. Но до этого нужно было сделать еще несколько важных вещей. Например, помыться. Позавтракать в отеле с мамой и папой. Тост с «Нутеллой», булочка с мармеладом. Какао. Апельсиновый сок. И, в конце концов, шоколад и мороженое, пока мне не поплохеет.

Себастьяно осмотрелся по сторонам.

– Все эти вещи мы оставим здесь, тебе они больше не понадобятся.

– О! Подожди.

Я поспешно вытащила маску из своего сундука.

– Я возьму ее с собой.

Я сунула ее в свою поясную сумку, где уже хранились оставшиеся у меня пара монет и подаренная Якопо фигурка святого.

– Ты потеряешь ее на обратном пути, – слова Себастьяно заставили меня задуматься.

– Тогда, по крайней мере, она не попадет в руки к Альвису.

– Как ты до этого додумалась?

– Он хотел узнать, где я ее храню.

Себастьяно повернулся ко мне:

– Что? Ты его видела? Когда?

Я прислушалась, не шумит ли кто внизу, а затем шепотом рассказала ему о своей встрече с Альвисом и Доротеей рядом со строящимся палаццо Тассини.

Он молча выслушал меня. Его лицо становилось все мрачнее. Когда я закончила, он выглядел так свирепо, что почти пугал меня.

– Этот парень еще пожалеет, что появился на свет, – сказал Себастьяно. – Об этом я позабочусь лично. – Его голос прозвучал хладнокровно, но одновременно в нем слышалась смертельная решительность. Если бы Альвис сейчас случайно оказался поблизости, он точно отказался бы от борьбы.

Меня встревожила мысль, что Себастьяно в конце концов снова встретится с кинжалом Альвиса. С другой стороны, мне показалось, что он хотел напасть на Альвиса ради меня. Слово «Страж» приобрело для меня совершенно новое, реальное значение.

Как бы то ни было, я была рада, что мне не нужно больше бояться. А еще я радовалась тому, что наконец-то отправляюсь домой.

Монна Фаустина поджидала нас внизу, скорчив жалобную мину. Она объяснила, что мы должны заплатить еще и квартплату за следующую неделю, потому что наш отъезд оказался таким неожиданным.

– Если бы я знала, что вы уедете прямо сейчас, я бы уже нашла новых жильцов.

– Мы оплатим один дополнительный день, но только из вежливости, – заявила я. – И еще нам нужен хороший кусок сыра. Разумеется, свежего, а не того, который остался с прошлой недели. – Я заметила удивленный взгляд Себастьяно и откашлялась. – Я не ужинала.

– Вы меня разорите! – возмутилась монна Фаустина, хотя это не помешало ей достать то, что мы попросили, и проворно схватить и припрятать в кошелек монеты, которые протянул ей Себастьяно.

– А что с вашими вещами, вы берете их с собой? – спросила она.

– Они нам больше не нужны, – сказал Себастьяно.

После этого монна Фаустина принялась прощаться с нами намного дружелюбнее, чем можно было бы ожидать от нее при нормальных обстоятельствах. Мне даже показалось, что я разглядела в ее лице намек на улыбку, когда мы уже уходили.

– В одном я уверена, – сказала я, когда мы вышли на улицу, откусывая сыр и хлеб, – эта женщина по-настоящему умеет торговаться.

– Ты тоже, – с улыбкой сказал Себастьяно.

– В эти времена одинокой женщине ничего другого не остается, – объяснила я. Сначала я хотела лишь пошутить, но только произнеся эти слова, осознала, насколько они попали в точку.

Себастьяно тоже отломил себе кусок хлеба с сыром, потом снова я, так что мы все съели, даже не дойдя до пристани.

Мы забрались в пришвартованную гондолу. Пока Себастьяно искусными движениями вел ее по лабиринту ночных каналов, я сидела на скамье и украдкой смотрела на него. Его было видно не особенно хорошо, потому что свеча находилась на другом конце лодки. Факелы и фонари, которые горели на берегах канала, давали лишь немного света. И все же от меня не ускользала ни одна деталь его облика. Его угрюмое лицо, очертания могучих плеч, контуры ног. Я даже видела слабые искры в его глазах и спрашивала себя, о чем он думает, раз за разом погружая весло в воду и глядя в темноту у меня над головой.