Предел невозможного - Алексей Фомичев

— Черт его знает, как быть?! — рассуждал помощник командира. — Сидеть здесь или поискать наших?

Он вопросительно глянул на меня, явно спрашивая совета. Сам принять какое-то решение не отваживался. Да еще близость противника давила на нервы.

— Куда вы полезете? Их давно уже перебили. Трупы, если с собой не уволокли, наверняка заминированы. А на месте боя может быть засада. Хочешь еще одну группу положить?

— Тогда как быть?

В этот момент меня окликнул Борис.

— Ну?

— Глухо! — скрестил тот руки перед собой. — Обе частоты.

— Вот так. Противник давит рабочие частоты. Основную и запасную. Это не случайная стычка.

— А что?

— Наступление. И кажется, вы как раз на самом острие. Или возле него.

— И как же быть? — повторил вопрос Игнатьев.

Я покосился на бойцов, что перетаскивали груз из машины к дому. Понизив голос, сказал:

— Хочешь совет? Линяйте отсюда, пока не поздно. Отойдите к озеру, а еще лучше — к соседнему гарнизону. Больше проку будет. Иначе вас тут сомнут моментально.

— Не. — Игнатьев энергично покачал головой. — Не могу. Есть приказ — удерживать поселок любой ценой. До прихода подкрепления.

— Да не будет никакого подкрепления! — невольно повысил я голос, но тут же опомнился. — Не будет никого! Если и пошлют маневренную группу, ее перехватят на полпути. А придет, то с опозданием. Когда ваши трупы остывать начнут.

Игнатьев упрямо наклонил голову, отчего его лицо стало еще больше похоже на лошадиное. Посмотрел на меня.

— Нельзя уходить. Я присягу давал. И мои люди тоже. Сомнет нас противник или не сомнет, то не знаю. А знаю, что отступать приказа нет.

«Вот упертый баран! — со злостью и невольным одобрением подумал я. — Ведь положит весь отряд без особого проку. И если задержит врага, то не более чем на полчаса. Я бы на месте частей каганата времени на Латигец не тратил. Обработал артиллерией и оставил заслон, чтобы он перекрыл все пути отступления. Гарнизон долго не протянет. Оборудованных позиций в общем-то нет, траншеи не вырыты, огневая точка для пулемета всего одна, сектора наверняка не определены и не пристреляны. Более чем уверен, что тренировки на месте не проводили, боевое слаживание тоже упустили из виду. Бойцы своего маневра на случай нападения толком не знают. В результате выйдет бойня. Когда люди мечутся под огнем, палят вслепую во все стороны и ловят телами осколки и пули».

Конечно, трудно обвинять новичков во всем, они только два или три дня как приехали на место. И командир их не больно грамотный. Но никому от этого не легче.

— Слушай… а как тебя по имени?

— Вадим… Дмитриевич.

— Ага. А я — Артур. Можно без отчества. Слушай, Вадим. Раз уж ты такой упертый, надо держать оборону. Не скажу, что сам профессионал, но… вот мое мнение…

Я сделал паузу, давая ему возможность обдумать предложение и принять или отвергнуть совет. Навязывать свое мнение не хотел, не та обстановка и не те условия. Да и Игнатьев не мой подчиненный.

Но Вадим думать не стал, сразу кивнул и сказал:

— Говори, конечно.

— Так вот. — Я еще раз внимательно посмотрел по сторонам, прикинул расклад и стал излагать. — Попрут наверняка со стороны посадок. Оттуда можно подойти почти вплотную к окраине поселка. Значит, надо перекрывать это направление. У тебя сколько людей?

— Со мной четырнадцать.

— А пулеметов сколько?

— Два. «Скиф» и РПДС.

— Тогда ставь «скиф» у того кустарника. Видишь, у крайнего огорода?.. Он будет держать весь фланг, лужок и сад. Запасную позицию определи возле дома. Там есть, где укрыться. Второй пулемет поставь на склоне ближнего кургана. Его сектор — край посадки, пруд. На вершине кургана посади наблюдателя с оптикой. Если противник попробует сделать обход — наверняка пойдет там. Самый удобный и короткий путь. Тогда пулемет закроет то направление. К каждому пулеметчику приставь помощника. Он и прикроет, и патроны поднесет. Еще две пары посади в крайних домах, что ближе к лугу. Только предупреди — к окнам не подходить, стрелять из глубины комнат. После трех-четырех очередей менять позицию. Одного оставь наблюдателем на другом конец поселка. Его задача — смотреть за тылом. Десять человек уже задействованы. Санитар у тебя есть?

— Есть. Молодой парень, учился на фельдшера… правда, недолго.

— Вот. Выбери с ним место, куда он будет стаскивать раненых. Лучше в центре поселка, в каком-нибудь строении. Чтобы было защищено со всех сторон. Еще одного определи в разносчики боеприпасов. А сам со связным займи… Словом, подыщи место, откуда ты сможешь наблюдать за всей обороной. Только вперед не лезь. Твоя задача — командовать, а не из карабина стрелять. Если уж прижмет, тогда да. По поселку лишний раз не бегай, посылай связного. Выбери самого резвого и бесстрашного. То есть помоложе…

Игнатьев старательно запоминал мои «рекомендации», кое-что уточнял сразу. С его лица постепенно сползала маска растерянности и уныния.

— Пулеметчики не должны постоянно сидеть на месте. Иначе их снесут очень быстро. Бойцам надо подготовить хоть какие-то укрытия от артогня. И замаскировать позиции. Всем, кроме пулеметчиков, стрелять только одиночными, бегло…

Я осекся, глянул на Игнатьева, на его людей и махнул рукой.

— Хотя бы короткими очередями. Гранаты есть?

— Есть. Даже один подствольный гранатомет. У меня.

— Отдай его лучшему стрелку. Пусть работает только по групповым целям, по пулеметам, командирам…

Опять осекся. Вряд ли этот «лучший боец» сможет определить, кто есть кто.

— Позиции менять быстрыми перебежками. Перебегать на три счета. Знаешь, что это такое?

— Д-да…

Я вздохнул. Все эти советы — дельные, нужные, важные — удержатся в голове бойцов до первого выстрела. А потом будет то, что и всегда, — круглые глаза, прерывистое дыхание, душа в пятках. Когда в ушах грохот, мельтешение смутных фигурок впереди — не до наставлений. Кто-то упадет лицом в землю, забыв о своем оружии, кто-то станет палить в небеса, а кто-то рванет прочь, сам не зная куда.

Говорить о том, что главной задачей командира может стать ловля и возвращение тех, у кого сдадут нервы, я не стал. Незачем заранее настраивать его на минорный лад.

— Все ясно? — спросил я, закончив довольно длинную речь.

— Все, — кивнул Игнатьев.

— Будут жать — отходите к озеру. Только заслон оставьте.

— Некуда отходить, — отрезал тот. — Надо держатся до последнего.

Этот лозунг, хорошо знакомый по прежним временам в моем мире, здесь звучал неуместно. Потеря одного поселка ничего не значит. А вот потеря людей — значит много. Но возражать Игнатьеву нет смысла.