Дарители. Книга 5. Сердце бури - Екатерина Соболь

– Ужас, – сообщил он и отпил еще раз. – По-моему, испортилась. Уилфред, голубчик, принесите нам что-нибудь не настолько старинное и редкое. Чай, например.

Уилфред поклонился и бросился к двери, мелко переступая каблуками. Придворные смотрели на всех за королевским столом, как на сумасшедших, а Перси со Странником, кажется, наслаждались зрелищем на всю катушку.

Королева какое-то время постояла рядом, а потом взяла свой горшок со зверобоем. Генри думал, что она сейчас выйдет за дверь и больше здесь не появится, но она заговорила:

– Это королевский зверобой. Очень ценный. Я развожу лекарственные растения, и это – венец моей коллекции.

– Приятно познакомиться, зверобой, – устало сказал Эдвард и опустился на стул, уронив голову на руки. – Надеюсь, хоть у тебя все хорошо.

Королева подошла к открытому окну, выглянула в сад, а потом размахнулась и швырнула горшок вниз. Генри удивленно поднял брови. До земли было далеко, так что прошло не меньше двух секунд, прежде чем снизу раздалось приглушенное, еле различимое звяканье осколков: мягкая земля поглощала звук.

– Я думала только о себе, когда вас бросила. У меня умер ребенок, и мне казалось, что ни у кого на свете нет такого горя, как мое. – Королева вернулась к столу и упала на свободный стул. – Там, где я поселилась, мне не было хорошо. Мне было вообще никак – просто не так больно, и все. – Она коротко глянула на Генри и отвела глаза. – Поверьте, я вернулась не ради положения в обществе или чего-то такого, вся эта ерунда меня давно уже не волнует. Просто… Просто хотела вас всех увидеть. Я уйду прямо сейчас, только хотела извиниться, и все. И простите, что испортила вам праздник.

Она провела большим пальцем по виску Эдварда. Тот сгорбился, но не отшатнулся, и Генри решил, что для начала это уже неплохо. Королева встала и подобрала свой мешок, но Генри остановил ее и протянул ей графин с настойкой. Несколько секунд она смотрела на его руку в перчатке, а потом взяла графин и, запрокинув голову движением человека, которому терять нечего, сделала глоток. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, убедив Генри в том, что его мать – исключительно крепкое создание.

– Испортилась еще лет двести назад, – сказала она и поставила графин на стол. – Прощайте. Мне действительно жаль.

– Знаешь, удивительное дело: я не то что тебя не знаю, я и себя-то уже не знаю, – пробормотал король. Он глядел ей в спину, подперев голову кулаком. – Раньше я думал, что, если ты вдруг вернешься, выжму из этого все, что можно. Сначала долго не буду тебя прощать, чтобы ты подольше умоляла принять тебя обратно, а потом при любой ссоре у меня будет железный довод, чтобы заткнуть тебе рот: «Ну, ты же нас бросила, так что делай все, что говорят». Вот только я, кажется, из всего этого вырос. И вот эти двое меня много чему научили – по-моему, они куда взрослее меня. – Он рассеянно потрепал Генри и Эдварда по плечам. – Не знаю уж, как у родителей вроде нас выросли такие прекрасные дети, но пора уже и мне по их примеру взять и совершить какой-нибудь взрослый поступок.

Королева слушала его, не поворачиваясь и неподвижно глядя в дальнюю стену. Он поднялся, взял у нее из рук мешок и поставил на пол.

– Позвольте представиться: меня зовут Лоренс, – сказал король и протянул руку для рукопожатия, хотя Генри помнил: никто не здоровается с женщинами за руку. – Разрешите пригласить вас погостить во дворце. Мы выделим вам собственные покои, живите там, сколько хотите. Захотите покинуть нас – путь свободен, только попрощайтесь в этот раз. По-моему, для начала нам всем хотя бы надо познакомиться.

Королева покосилась на придворных вдоль стен и тихо сказала:

– Они никогда не позволят тебе так нарушить протокол. Меня можно либо выгнать, объявив народу о моей смерти, либо принять как королеву и заставить остаться здесь навсегда, даже если для этого потребуется приковать меня цепью.

– Да наплевать на них, – фыркнул король. – Мы же не шахматы, чтобы всегда ходить по правилам. Помнишь, как твой отец обожал шахматы? Хороший он был человек, мне его не хватает. И тебя – тоже.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом королева пожала ему руку и несколько раз качнула ее, будто пыталась вспомнить ее ощущение в своей.

– Я Тильда, – хмуро сказала она. – Я лекарь. Если у вас тут есть больные, буду рада помочь.

– А я Генри, – вставил Генри и протянул ей руку. – И я жив.

Она нахмурилась:

– Тебя теперь вот так зовут?

– А тебе не все равно? – еле слышно пробормотал Эдвард, и Генри с кряхтением поднял его со стула.

– Он тоже лекарь, – представил Генри. – Лечит прикосновением, как король Ингвар. Еще он очень умный, много читает, совершил кучу подвигов, а недавно чуть не умер, так что тебе повезло его увидеть.

Эдвард замер в такой неловкой позе, будто еле подавлял желание залезть под стол и сидеть там, пока все не уляжется. Генри пихнул его локтем.

– Давай, я уже есть хочу. Не весь же день нам тут стоять.

– Я Эдвард, – нехотя сказал тот, глядя себе под ноги, и пожал руку королевы.

Она выпустила его ладонь и нерешительно обняла, сцепив руки у него на спине. Эдвард напрягся, но вырываться из объятий худенькой женщины при его могучем телосложении было как-то стыдно, так что он неуклюже застыл, вытянув руки вдоль тела.

– Была хоть какая-то волшебная причина, почему ты не вернулась? – дрогнувшим голосом спросил он. – Заклятия, волшебники, похищение какими-нибудь существами, хоть что-нибудь?

Королева покачала головой.

– Не все можно на нас свалить, да? – вставил Странник, который с интересом наблюдал за происходящим, и с улыбкой покосился на Перси.

Взглянув на них, Генри придумал, как поднять всем настроение.

– А вот этот мальчик – это Барс, мам, – сказал он, указывая на Перси. – Волшебной силы у него больше нет, и он теперь живет у нас. Ты много чего пропустила.

Королева глянула на всех так, будто подозревала, что ее разыгрывают, но никто не смеялся, и она подошла к Перси и опустилась на одно колено.

– Можешь встать, – важно сказал Перси. – Добро пожаловать домой, королева.

В дверь заглянул Уилфред с чайным подносом. За ним с вытаращенными глазами маячил Карл: похоже, Уилфред так долго ходил за чаем, потому что по пути решил рассказать старшему слуге все новости.

– Так. – Король прокашлялся. – Несите чай сюда, уберите осколки, и будем обедать.

– Ваше величество, чай до обеда не пьют, у вас сердце слабое, – тонким голосом взмолился Карл, от потрясения забыв про свою обычную степенность.

– Друг мой, не волнуйся, чашка чая меня не убьет, – рассмеялся король, и у Карла покраснела шея, будто с сердцем сейчас будет плохо как раз у него.

– Король назвал меня своим другом, – слабым голосом сообщил он, обводя взглядом придворных. – Все слышали?