Семь Принцев и муж в придачу - Кларисса Рис

Ко мне подошел мужчина в парадных белых одеждах с золотой вышивкой. Он так же, как и мои сопровождающие, сперва поцеловал руку, а потом разогнулся из поклона. После этого развернулся к собравшимся в зале гостям и зычным голосом заговорил без микрофона:

— У нас свершилась радость: наша наследница вернулась в отчий дом. Так восславим же прекрасное дитя, что было утеряно нами на долгие годы!

— Ура! — дружно ответили ему все присутствующие в зале граждане страны и не только.

— Сегодня, при свете нового дня, я готов объявить волю Богов и водрузить венец власти на голову той, кто заслуживает этого. Прекрасная из Королев, мудрейшая из Правителей, сильнейшая из людей, готова ли ты принять на себя столь тяжелую участь?

— Готова, — чип подсказал, что следует опуститься на колени перед Первосвященником.

— Тогда прими вместе с ним и волю своего народа. Защищай его и оберегай от врагов, напастей и неприятностей. Живи с ним в мире и согласии. Не причиняй вреда и не гневайся понапрасну. Следи, чтобы люди твои были счастливы, накормлены и обладали свободой.

— Да не стану я превыше их, — надо же, какая мудреная церемония.

— Дитя, посланное на наши земли самими Богами, запомни, что не ты правишь нами, а принимаешь нас в сердце своем. Да запомни, что не тебе решать, как жить народу, ты — лишь путеводный луч, за которым они могут идти.

— На все воля Богов, — я прищурилась и посмотрела в глаза мужчины, а тот резко побледнел.

Присутствующие в зале гости так же, как и священник, ведущий коронацию, не знали, что мне ввели чип. А следовательно, по их домыслам, я не должна была знать правильный текст церемонии. Дед к этому не причастен, он в курсе чипа и не меньше меня сверкает глазами на мужика в рясе. Похоже, заговорщики решили зайти с другого боку раз меня убить не удалось. Только проблема в том, что сейчас он пропустил целый кусок клятвы от лица народа и перешел сразу к моим обязанностям. Ответа же по форме он точно не ожидал и оказался не готов к прямому противостоянию.

— Тогда склони же голову и прими корону, — вот и последняя фраза.

— Не быть короне на склоненной голове, — я резко выпрямилась, — стража, этого в темницу за срыв церемонии коронации.

— Помилуйте, — мужик был в шоке так же, как и весь зал.

— Думаю, Ваш заместитель сможет продолжить лучше Вас, — два меча уперлись тому в шею.

— Конечно, смогу, — другой священник в скромной одежде подпрыгнул и вырвал у побелевшего до серого цвета коллеги корону, — прошу Вас опуститься на колени.

— Продолжайте, — я вернулась в исходную позицию.

— Примите же клятву нашу, — мелодично запел священник, — да не покуситься никто из Ваших подданных на жизнь Вашу. Не посмеет усомниться в своей Королеве и все горести и радости будут делиться, между нами, поровну. И будут победы Ваши — общими, да будут трагедии Ваши — общими. Не посмеем мы, смертные, перечить воли Вашей и Богов. Гласите же нам великую истину свыше.

— Будет голос мой Богами одобрен, — изрекла я церемониальную фразу.

— Тогда подними же голову, дитя этой страны, — надо мной зависла корона, — и прими свою судьбу вместе с короной и судьбами нашими.

— Да не склоню я голову, — отчеканила каждое слово, — да не опозорю и не предам.

— Ликуй же, народ, — и тяжелая корона опустилась на мою голову.

— Ура! — заголосил зал, — Долгой жизни Королеве!

— Спасибо вам всем, — присела в плавный, хоть и не особо уверенный реверанс.

— Прошу к столам, — дед подал знак, и двери в соседний зал распахнули.

— Поздравляю, дорогая, — красивая, словно куколка, мама расцеловала меня в обе щеки.

— Правильно сделала, Королева, — дед одобрительно похлопал по плечу.

А дальше началось торжество. Столько поздравлений и соболезнований одновременно я еще ни разу не получала. Гости все шли и шли. Даже все семь Королей подошли и поздравили меня. Как я и думала, мне только сочувствовали, но не винили в трагедии на военном крейсере.

Дальше же начались танцы, и я совершенно потерялась в водовороте праздника. Наконец-то, я дома и по праву могу назваться его частью. Тяжесть короны была непривычной, но и не требовала от меня сию секунду пойти на поле боя — нам сперва предстоит пережить два года траура по моему мужу и всем погибшим в этом страшном полете.