Белое пламя дракона - Илья Крымов

– Я плохо переношу дерзость, ученица.

– Прости, учитель, – пискнула она. – Считается, что большинство явлений тварей Астрала пришлось на Пятую эпоху, которую вестеррайхские историки всегда именуют Эпохой Беглецов, и последовавшую Эпоху Познаний. В Эпоху Беглецов эльфы после долгой войны в качестве мирных заверений даруют Сибфорским царствам[18]магию, открывают человечеству секреты постижения Искусства, суть Астрала. Считается, что люди, перенявшие у эльфов приемы интуитивного направления магии, не были готовы к такому дару, и первомаги человечества оказались беззащитны перед сущностями, обитавшими в глубинах Астрала. Твари Астрала, как их называли, являлись в Валемар, часто порабощая человеческих магов, потому что те были не способны жестко контролировать поток магии, и каждый раз усмирение этих сущностей стоило тысяч жизней. Существа из чистой магической энергии, наделенные крайне слабым разумом, действующие на инстинктах, крайне смертоносные и опасные для всего и вся в материальном мире, как стихийные бедствия, приносили массу проблем. Отчасти именно из-за них многие первомаги решили изменить подход к владению Даром и отреклись от интуитивных приемов. Так была основана школа цивилизованной магии, действовавшая путем жесточайшего контроля над потоком гурханы. А потом, уже во времена Эпохи Познаний, где-то к концу, цивилизованные маги и дикие развязали войну, которая разрушила Сибфорскую культуру. Это была Первая война Магов.

– Ты цитируешь исторические трактаты, когда я спросил о тварях Астрала.

– Рассказала все, что знала. Эти события происходили, если вообще происходили, боже ты мой, тринадцать тысяч лет назад! Это мифы, учитель, легенды, которые вполне могут оказаться выдумкой.

– Рассуждаешь как человек. Но маги живут по несколько веков, для нас эти «мифы» не столь уж стары. Ладно, ты действительно дала неплохой развернутый ответ, молодец.

– Можно тебя спросить?

– Какой бы я был учитель, если бы не отвечал на вопросы своей ученицы?

– Хреновый, наверное, – осмелилась предположить Эмма.

– Это был риторический вопрос. Спрашивай.

– Этот Астрал, оттуда действительно можно черпать силу?

– Можно было. Но теперь нельзя.

– Почему?

– Ты же читала – способ утерян. Черпать из Астрала научили нас эльфы Лонтиля, хотя в сравнении с далийцами они были сущими слабаками по части волшебства. А потом пришел Джассар Ансафарус и показал, как надо взаимодействовать с Астралом, чтобы не взрываться в процессе подпитки и не позволять всяким тварям захватывать наши тела. Благодаря Джассару магия некогда была в зените мощи и славы. Как принято считать, в те времена волшебники стояли почти вровень с богами… надеюсь, брат Марк не прячется вон в тех зарослях крыжовника. Потом Маг Магов исчез, и его наследники устроили грандиозную резню за право быть верховным магом, сиречь правителем мира. Война гремела над всеми морями и континентами, перемалывая мироздание нескончаемым потоком катаклизмов. Вторая война Магов – вот как это называется теперь. Или Эпоха Темных Метаний, если угодно. И это была настоящая эпоха, восемь с половиной веков вражды, во время которых волшебники прошлого раздирали мир на куски и уничтожали в своих баталиях миллионы жизней. А все почему?

– Э-э… мм…

– Потому что волшебники презрели слово Джассара. Магам – магово. Парадокс, во времена его жизни весь мир управлялся магами, но потом он сказал: «Мы не можем править смертными, не имеем права носить короны, свергать или возводить на престол правителей. – Тобиус замолчал, собирая складки на лбу. – Мы не имеем права быть источниками властной воли, лишь советчиками, помощниками и исполнителями». Магам – магово, ибо так изрек Джассар.

– А как же… как же сам этот Джассар? Он ведь правил миром, верно?

– Две тысячи семьсот пять лет – Эпоха Великих Чаров. Это парадокс, потому что в это время он действительно был единовластным правителем Валемара. Его влияние распространялось даже на Далию, далийские эльфы называли его «Онсерхиэймараэль», что значит «Учитель», а современных человеческих магов они именуют вроде бы «крэбола», то есть «грязь». Джассар был Абсалоном, Магом Магов, Владыкой Всего. Его слово становилось законом магии, а законы магии сами следят за своим исполнением. Поэтому если волшебник хватается за власть, мир вокруг начинает трещать по швам и, как правило, устраняет этого волшебника с большим ущербом для целостности мироздания. А потом он вдруг сказал, что больше волшебники не имеют права вершить судьбы смертных тварей. И исчез. Его слова стали законом магии, но те, кто правил миром на протяжении веков, не смогли мгновенно перестроиться. Они были испуганы… то есть я думаю, что они были испуганы, растеряны и не знали, как им дальше жить. Как следствие, они приняли самое глупое решение из всех возможных и передрались…

– Как скорпионы в банке?

– Точно. Зенреб Алый и Огремон Серебряный… ни один из них не одержал окончательной победы, оба плохо кончили, а их последователи продолжили дело предводителей… потом пришел Сарос Гроган и пожег всех драконьим огнем к ахоговой матери, уничтожил бесценные архивы, артефакты… но даже во время Гроганской эпохи выжившие и реабилитированные волшебники могли намного больше, чем нынешние… Искусство деградирует.

– И поэтому волшебники ищут книгу Джассара, верно?

Тобиус прочистил горло и попытался собраться с мыслями. Когда тема касалась вырождения магии, молодой волшебник неизменно впадал в меланхолию.

– Кхм, верно. Гримуар Всемагии, сборник всех… эй, откуда ты знаешь о Регалиях Джассара? – Тобиус так удивился, что едва не ударился головой о низко висящий улей, вокруг которого летало несколько пчел величиной с кулак.

– У тебя в библиотеке есть книги, а я их читаю, помнишь?

– Хм. Гримуар Всемагии. – Белка Тобиуса скакнула через можжевеловый куст, и он так клацнул зубами, что чуть не откусил себе язык. – У каждого волшебника есть книга заклинаний, и у Джассара тоже она была. Считается, что в ней имелись все заклинания, которые были подвластны Магу Магов. А ему были подвластны все заклинания в мире. Гримуар Всемагии – это как священный Погребальный Ковчег[19]для волшебников.

До конца дня они ехали молча, лишь изредка переговариваясь, и удача была на их стороне, ибо ни одна хищная тварь не встретилась на пути. Белки стали сами выбирать дорогу, правда, приходилось держать ухо востро – мохнатые скакуны порой норовили вскочить на древесный ствол и сделать пару прыжков по веткам.