Марья Бессмертная - Наталья Жильцова

Ланселот коротко кивнул и шагнул вперед, вытаскивая Кладенец из ножен. Я на мгновение зажмурилась, но все обошлось. Рыцарь на вытянутых руках протянул его Кощею. Тот коротко щелкнул пальцами, и клинок поднялся вверх. Неспешно пролетел по воздуху и со скрежетом вернулся на свое место в троне. Одновременно с этим фигуру Ланселота на мгновение окутала темная дымка, а затем растаяла вместе с магическими доспехами, оставив рыцаря в простой одежде. Ланселот быстро оглядел себя и с сожалением вздохнул.

— Ну, теперь насчет тебя, доченька. — Взгляд из-под тяжелых век уперся в меня. — Скажи, тебе когда-нибудь отрубали голову?

Скажу честно, я ожидала многого от нашей первой встречи, но такого начала разговора и представить не могла — тут Кощей оказался оригинален.

— Н-нет… — пробормотала я.

Кощей удовлетворенно прищурился, подался вперед и неожиданно рявкнул так, что я аж подпрыгнула.

— Тогда почему так долго?! Или спешить вообще не в твоих привычках?! И как ты могла допустить к моему Источнику Белого Князя?! Совсем, девка, ума лишилась? Кладенец отдала какому-то молодцу залетному! Спасибо хоть, порядочным оказался и вернул то, что ему не принадлежит!

Погодите-ка, это он что, меня в чем-то обвиняет?! После всего, что я сделала, не благодарит, а орет?!

Ланселот, словно почувствовав мое настроение, успокаивающе положил руку мне на плечо. Но было поздно. Я закипела, как бабушкин чайник со свистком, и, шагнув вперед, прямо-таки зарычала в ответ:

— Да! Да, па-поч-ка! Мне не рубили голову! Не повезло вот, представляешь? Зато меня чуть не сожрали твои подданные и едва не растерзала стая волколаков! Меня сожгли Мертвым огнем! Меня чуть не нашинковала в капусту ушибленная на всю голову Аленушка, я прошла через Навь и дралась с армией джиннов, защищая твое царство, которое я, скажу прямо, вертела на… вертела бы, если б было на чем! Да, голову мне действительно не рубили! Мне снесла ее молнией собственная сестра!

Воздух в груди кончился, и последнюю фразу я говорила уже с возмущенным хрипом. Однако тут же глубоко вдохнула, набирая новый, и, прямо встречая пронзительный взгляд Кощея, продолжила:

— А Белогор мне жизнь спас! И не единожды, кстати! Так что принять его кольцо — вообще самое меньшее, что я могла сделать! Тем более только благодаря этому он смог помочь мне отбиться от войска царя Соломона! Ну а теперь поговорим про Кладенец…

— Не надо! — поднял руки Кощей.

И он что? Смеялся?

— Ты не похожа на Василису, — Кощей хмыкнул. — Та, прежде чем сказать, три раза все взвесит да подумает. А у тебя, наоборот, вижу, язык наперед ума идет. Так что хоть ты мне и дочь, но от Источника я тебя, пожалуй, отлучу для всеобщего спокойствия. Уж не обессудь.

И пока я от возмущения пыталась подыскать адекватные и не матерные слова, глаза Кощея вспыхнули лазурью. На мгновение мне показалось, что в мою голову воткнулась невидимая сосулька, которая, впрочем, тут же превратилась в облачко пара.

Пальцы вновь начало покалывать, словно Источник показывал, что сила его рядом, а острый взгляд Кощея стал сильно удивленным.

— Крепка связь, — удивленно констатировал он. — Кто бы мог подумать… значит, через посмертие привязала?

Впрочем, ответа от меня не требовалось. Кощей поднял правую руку, и в ней, прямо из воздуха, появился большой кубок. Пригубив из него, мой папочка-тиран явно крепко о чем-то задумался.

Я же тяжело дышала, чувствуя, что гнев понемногу уходит, уступая место злорадству и удовлетворенности. Да, наше знакомство началось с ругани. Но теперь, судя по всему, отец понял, что просто так от второй дочери не избавиться, а значит, придется со мной считаться. Да и вообще, наверное, не следовало ожидать особого дружелюбия от одного из сильнейших по здешним меркам темных колдунов.

Но отцов все-таки не выбирают, и надо попытаться поладить с тем, который есть.

— По крайней мере, я царство сберегла, — произнесла я уже спокойнее.

— Хоть это хорошо, — помедлив, согласился Кощей. — Соломон, говоришь, приходил? Да, этот бы выгреб из сокровищницы все до последней монетки.

— Вот! А так она совершенно цела… почти, — обрадованно подтвердила я, правда, под конец запнулась: все ж кое-что оттуда пришлось взять.

Заметив запинку, Кощей заметно напрягся:

— Почти? А если точнее?

— Ну… — признаваться не хотелось, но пришлось: все равно ж узнает. — Пришлось немного золота взять…

— Сколько?

— Совсе-ем чуть-чуть… всего несколько пудиков…

Брови Кощея взлетели почти на макушку:

— Что?! Пудиков?! Это, по-твоему, чуть-чуть? И сколько ты взяла? Два, три?

— Пять… — шепнула я совсем тихо.

Но Кощей расслышал и схватился за голову.

— Сколько?! Пять пудов золота?! Ты что, решила еще один дворец из черного мрамора отгрохать?! Куда можно потратить пять пудов золота за те несколько дней, что меня не было?!

— Я цепь коту Баюну справила, — потупив взгляд, пояснила я. — За советы его расплатилась.

— Пятью пудами?! — натурально взвыл Кощей. — Этот мохнатый справочник совсем ополоумел?! Ну к лешему кот, ты-то как согласиться могла?! Ты же моя дочь!!!

— Так вот… это… тебя, папочка, спасти хотела, — заоправдывалась я. — Ты ведь сам ругался, что я долго…

— Да ради пяти пудов я б еще лет сто согласился у Гвидона провисеть! А ну, идем со мной!

— Куда? — несмело пискнула я.

— В сокровищницу мою идем! Хочу лично удостовериться!

Он вскочил с трона и на ходу бросил Ланселоту:

— А ты, рыцарь, изволь оставаться здесь. У нас тут возникли некоторые семейные разногласия. Уверяю, что мы разрешим их очень быстро. А потом я буду весь к твоим услугам.

Ланселот взглядом показал мне, что, если будет нужно, он пойдет со мной, но я незаметно покачала головой. Незачем накалять обстановку еще больше. Так что в сокровищницу мы с отцом отправились вдвоем. Даже Костопрах благоразумно предпочел скрыться с глаз.

Через несколько минут, стоя на знакомой площадке, Кощей внимательно созерцал свои богатства. Свет волшебных огоньков играл на грудах золота, отражаясь бесчисленными искрами, отчего у меня снова захватило дух.

А вот у Кощея не захватило. Кто там писал про то, что он чахнет над богатствами? Так вот, враки это все! Отец лишь смотрел и недовольно сопел. А потом повернулся ко мне и вкрадчиво так уточнил;

— Сколько, говоришь, ты взяла? Пять пудов на цепь коту?

— Ну да, — подтвердила я.

— И все?

— Все.

— Тогда объясни мне, дочь моя, куда девалось десять пудов золотых монет тьмутараканьской чеканки, двадцать пудов в слитках да еще десять пудов самоцветных каменьев и кулон Царевны Лебедь?! — зарычал он.