Марья Бессмертная - Наталья Жильцова

Хм, и что это значит? Зачем на звезды смотреть? Ну вот нет у меня понимания этих восточных иносказаний. Нет чтобы просто объяснить.

Впрочем, размышления о странностях Лисы покинули мою голову сразу, как только мы вышли к тронному залу. Ведь еще немного, и… и я узнаю своего отца.

Ланселот действительно стоял возле входа, строго глядя поверх голов толпившейся тут же нежити, которая жаждала аудиенции у вернувшегося царя. На рыцаря косились, но приближаться опасались.

Увидев меня, он шагнул навстречу и поклонился:

— Леди Марья, рад вас видеть. Как я понял, сейчас мы будем иметь честь знакомиться с вашим уважаемым родителем?

— Похоже, что да, — пробормотала я, наблюдая, как Костопрах растолкал всех и вошел в тронный зал.

— Царевна Марья Бессмертная и рыцарь сэр Ланселот Озерный просят аудиенции и желают высказать свое почтение и покорность!

Мы с рыцарем переглянулись. Про почтение не знаю, но вот с покорностью у нас обоих как-то туговато.

Костопрах отступил в сторону, пропуская нас вперед, и мы, плечом к плечу… пусть даже на уровне плеча Ланселота была моя макушка, но все равно вошли мы одновременно.

Тронный зал был полон. Самая разнообразная нечисть жалась у стен и пялилась на нас. А на троне, одетый во все черное, восседал Кощей. И вид его был весьма грозен.

Тот, кто изобразил его на портрете, не ошибся и не приукрасил ни единой черточки. Мой отец действительно оказался крепко сложенным мужчиной с гладко выбритой головой и жесткими, суровыми чертами лица. Чего портрет не передал, так это исходящей от него ауры властности и силы, такой давящей, что жутко становилось.

— Царевна, значит. Да еще и с рыцарем, — пророкотал Кощей, выпрямляясь. — Ну, проходите, нечего на пороге стоять. Сдается мне, что нам есть о чем посекретничать, а?

Он усмехнулся, рассматривая меня столь пристально, что даже неуютно стало. Только искоса взглянув на чеканный профиль Ланселота, который просто излучал спокойствие и осознание собственной правоты, я немного успокоилась. Чего, спрашивается, занервничала? Не съест же Кощей свою спасительницу и дочь по совместительству. Верно?

— Эй, Костопрах! — тем временем зычно позвал Кощей. — Нам тут надо наедине парой слов перекинуться. Ты уж поспособствуй, а то я сегодня какой-то особенно нервный. Вдруг мне покажется, что кто-то в дверях задержался, а значит, проявил неуважение к своему нервному царю?

Нежить оказалась понятливой, так что тронный зал очистился практически мгновенно. Костопраху даже не пришлось подавать голос.

— А на меня они в прошлый раз обиделись, когда я всех вот так выгнала. Чуть восстание не подняли, — тихо шепнула я Ланселоту, но тот ничего не ответил.

Рыцарь пристально смотрел на Кощея, даже прищурился слегка, словно примериваясь, куда удобнее будет рубануть в случае чего. И я как-то вдруг вспомнила, что рядом стоит не просто друг, а рыцарь Камелота, который истребление всяческой нечисти и нежити считает своим долгом. А тут такой случай: царь нежити всего в паре шагов.

Как сказал бы один известный переводчик фильмов: «Уж свезло, так свезло». Тем более что Кладенец по-прежнему висел у Ланселота на боку. Никто из нежити не посмел без прямого приказа Кощея лишить рыцаря его оружия.

Зал опустел, и Костопрах аккуратно закрыл дверь с той стороны. Мы остались с Кощеем наедине, стоя шагах в пяти от возвышения, на котором стоял трон.

А тот вдруг усмехнулся и сказал обычным голосом:

— Ну, здравствуй… хм, дочка. И тебе, рыцарь, мое приветствие. Наслышан о твоих подвигах, и поверь, моя благодарность окажется весомой. Вот только… только верни ллне мой меч. А то, понимаешь ли, без Кладенца я себя не совсем уютно чувствую.