Драконьи истории - Кира Измайлова

— Это другая боль, — серьезно сказал Ариш. — Я не умею объяснять, но до того у тебя сердце болело само по себе, из-за всего этого… ты поняла. А теперь — за меня. И второе выжгло первое. Навсегда.

— Навсегда, — тихо подтвердила она и потянула его за руку. — Надо лететь. Нехорошо заставлять старших ждать.

— Взлетай первой, я хочу посмотреть, — улыбнулся он.

— Я не знаю как, — жалобно ответила она. — Тогда оно само собой получилось, а как самой?..

— Закрой глаза. Раскинь руки. И лети, — совершенно серьезно сказал Ариш.

Инга послушно зажмурилась, вдохнула поглубже, вытянула руки, только почему-то над головой, а не в стороны, и вдруг…

Ариш замер, когда с берега в небо вспорхнул — иначе не скажешь — дракон-бабочка, Литта не солгала. Небольшой, золотисто-коричневый, с точечным узором, а на просвет — алый. Он опомнился, сам взмыл в небо, чтобы подстраховать, мало ли, но Инга достаточно уверенно держалась на крыле: пара взмахов, и она парит над озером, еще несколько — поднимается чуть выше…

«Она же и впрямь как бабочка, — подумал он. — Тут водятся такие, рыжие, крапчатые… И какая-то дрянь чуть не оборвала моей бабочке крылья. Не оборвала, слава всему сущему, но стерла с них пыльцу грубыми пальцами, и чудо, что она снова смогла взлететь! Со мной вместе…»

— Н-ничего себе, — выдавила Инга, сев на башню. Ариш подхватил ее. — Вот это полет!

— Разве это полет? — искушающе сказал он. — Вот в грозу… Хотя тебе такое рано пробовать, крылья нежные такие, можно повредить. Пока не нужно. Пойдем.

— Постой… — она взяла его за руку. — Я… я, может, глупая, но я хочу дать знать маме, что я жива. Пусть думает, что хочет, что я где-то загуляла, осталась кочевать с местным племенем, это все равно… Просто чтобы не плакала по мне. Я туда уже не вернусь, но… Можно?

— Нужно! — сказал Ариш. — Литту попросим, ей скоро обратно на службу, она и передаст весточку. Звонить-то ты вряд ли захочешь.

Инга кивнула и снова прижалась к его плечу.

— Пойдем, — сказал он. — Надо…

— Без вас уже все решили, — произнесла Азиль, появившись на площадке. — Будем мы еще таких сопляков спрашивать!

— И… что? — робко поинтересовалась Инга.

— А ничего. Литта достаточно наснимала, нам еще и компенсацию выплатят за нарушение границ частной собственности, несоблюдение договора и избиение задержанного. А задержанный, — та посмотрела на Ариша, — воспользовался случаем: сыщики отвлеклись на низко пролетевшего орла, — и бросился бежать. И укрылся в какой-то канаве, под маками его не заметили. Я понимаю, что это звучит бредово, — добавила она, — но иначе его исчезновение никак не объяснишь. А где уж эти двое помяли машину, дело не наше. Может, врезались во что-то.

— Посреди степи, — кивнул Ариш.

— Не наше дело, — твердо произнесла Азиль. — Лирион разберется. А вы полетайте, пока небо чистое. Скоро степь отцветет… А! В лавандовую долину летите, красиво там!

— Мы и собирались, — улыбнулся он. — Я просто хотел, чтобы Инга летать подучилась. А хотя я ее и так отнесу.

— Вот и летите подальше отсюда. Припасов возьмите только и что-нибудь теплое. А мы тут сами разберемся…

— Бабуля… — Ариш поманил ее к себе и нашептал что-то.

— Ага… Кетца слетает, она как молния. На вас зачаруем, да вы раньше вернетесь, чем Н'гья прилетит, — кивнула та. — И правда, надоели эти туристы, пора и честь знать!

Ариш поцеловал ее в щеку.

— Береги жену, — сказала Азиль серьезно и, будто умела читать мысли, добавила: — Она как мотылек. На ладонь взять можно, а за крылья грубо схватишь — и все, уже не взлетит. Кто-то уже постарался… Береги ее, малыш… И ты, девочка, глупостей не делай, хватит уже!

— Я не буду, — честно сказала Инга. — Я… у меня… Я его люблю!

— Вот и слава всему сущему! Собирайтесь и улетайте, нечего вам тут. Вас здесь вообще не было, а мы будем все отрицать, — Через пару недель вернетесь, ну или за вами кто-нибудь прилетит.

— Я глупость сделала, — сказала вдруг девушка. — Мне надо было пропасть со всеми вещами. Тогда решили бы, что я отстала от группы или просто решила сбежать, ну мало ли, поймала машину на трассе и уехала куда глаза глядят. А теперь из-за меня вам такая морока…

— Это разве морока? — фыркнула та. — Не забивай себе голову такой ерундой, не с таким справлялись, опять же размяться не повредит. Брысь отсюда оба!

Она ушла, а Ариш сказал:

— Оставь записку, Литта передаст.

— Да, идем, я напишу буквально пару слов.

— Хоть роман пиши, я подожду, — улыбнулся он. — Перекушу пока, проголодался, сил нет!

«Мне что, не снится? — подумала Инга. — Не будет никаких шуточек, перемигиваний, шепотков за спиной? Что было, то прошло? И я могу куда угодно лететь с мужчиной, который меня никогда не осмеет, не припомнит прошлое, не обидит, потому что я всегда могу нажаловаться его бабушке? Не поэтому, конечно, а просто… И он сказал, что с ума сходит от моих веснушек… И небо… Нет, должно быть, я все же умерла. Но если загробная жизнь — вот такая, то я не возражаю!»

Она сидела над чистым листом бумаги и не знала, что написать. «Я жива»? Продолжат искать. «Не ищите»? Тогда не оставят в покое жителей долины.

«Мама, не ищи меня, — написала наконец Инга. — Я полюбила человека из далеких краев и уезжаю с ним навсегда на юг. Вряд ли мы еще увидимся, поэтому прости и прощай. Может быть, еще напишу. И спасибо тебе за все».

В это она поверит, подумала девушка, складывая лист. Ну и пускай. Пускай соседки возле дома думают, будто шалава Инга угодила в гарем к какому-нибудь шейху! Ей-то уже какая разница?

— А лаванда — она синяя или голубая? — спросила она подошедшего со спины Ариша.

— По мне — так лиловая, — улыбнулся он и поцеловал ее в макушку. — Сама увидишь.

— Письмо…

— Литта отправит, не беспокойся. А нам велено рвать отсюда крылья… хотя твои рвать нельзя, поэтому я тебя понесу.

— Я сама хочу! — возмутилась Инга.

— Там полетаешь, а через горы я тебя перенесу. Нам нужно поскорее удирать, а у тебя скорость не та, — серьезно ответил он. — Не обижайся.

— Я не обиделась…

— Маки снова зацветут, — сказал Ариш, обняв ее. — И ковыль. И лаванда. Летим, посмотрим!

— Мы полетим вместе, — произнесла Инга серьезно.

— Полетим вместе, — кивнул он и улыбнулся. — Ну вот, заплакала? Зачем?

— Я не буду плакать, — ответила она. — Я так… У меня теперь есть семья, да?

— Конечно. Да еще какая, кое-кого увидишь, напугаешься!

Ариш помолчал, потом понял, чего боится Инга, и добавил:

— Никто никогда не скажет тебе дурного слова. А дядя Лирион еще и засудит обидчика под настроение. А я тем более никогда не скажу тебе ничего такого… Если вдруг обзовусь сгоряча, всякое ж бывает, то прости дурака, но нарочно — никогда. Я тебя люблю.