Драконьи истории - Кира Измайлова

— Вот так держите, удобнее будет, — серьезно произнесла она. — Другой нужен, эту корягу будто в лесу подобрали… хотя и там получше можно найти. А бумажки пусть еще кто разбирает, — перевела она взгляд на начальника школы. — Если думаете, что я не могу сесть за штурвал… ну так вот, я лейтенант ВВС. Да, после училища, повоевать не успела, но летать умею. Испытайте. Кто тут у вас самый лучший курсант?

Начальник недоверчиво усмехнулся, но кивнул капитану.

— Миро! — позвал Фальк, изрядно уязвленный, потому что свой костыль и правда подобрал в лесу. — Позови мне Сталя и вели заводить две машины.

— Которые?

— Любые, — улыбнулся Фальк. — Только не Сталя, случайные.

— Вот это дело, — весело сказала девушка и бросила рюкзак в угол. — Вот уж полетаем!

— Это с ней, что ли? — ошалел Сталь, лучший курсант школы, но Фальк дернул подбородком, и тот пошел к случайной машине. Все знали, что с капитаном лучше не шутить.

Фальк догадывался, что самолет Сталю выбрали наверняка лучше, чем для пришелицы, да и она это понимала, но все равно запрыгнула в кабину, покопалась там и звонко крикнула в микрофон:

— От винта!

Потрепанный учебный «стриж» чуть ли не прыгнул в воздух. Сталь ринулся за девушкой, но догнать ее не мог, как ни пытался: она то проваливалась вниз, то оказывалась чуть выше, то заходила с хвоста, и был бы у нее пулемет, Сталь бы давно лежал на земле…

— Гожусь? — требовательно спросила она, приземлившись и подойдя к начальнику школы. Кажется, она ничуть не устала, а просто забавлялась.

— Да, — ответил тот. Пилотов катастрофически не хватало. Инструкторов — тоже.

Вот так и стала Литта младшим инструктором. Она и не возражала, гоняла молодежь в хвост и в гриву, а Фальк медленно сходил с ума, потому что понимал: жить без нее не может, а она не захочет с ним быть. Оставалось одно: подняться повыше да и остановить двигатель…

— Фальк! — позвала Литта в эфире. — Ты там уснул?

— Нет, а что?

— Грозовой фронт перед нами. Прямо пойдем или поднимемся выше?

— Выше. Наши табуретки летающие, как ты говоришь, грозу могут и не пережить.

— Иду в набор…

Самолет Литты легко скользнул вверх, Фальк последовал за нею, удивляясь в который раз, зачем эта девушка пошла в авиацию. Сама она никогда не говорила, а они были не настолько близкими товарищами, чтобы расспрашивать. «Родители летают», — сказала Литта в ответ на вопрос, вот и все. Судя по всему, родители у нее были очень даже не бедными, и в училище она поступила и на военную службу пошла в знак протеста. А потом Фальк услышал, как она говорит в трубку: «Да вы что! Да тут обалдеть можно, какие машины, я уже в них влюбилась! Отстань, папа, я не хочу замуж, я хочу летать и буду летать! Вот мама меня понимает, да? Ну они такие… Ну ты поняла! И люди отличные! Ну за задницу хватают, не без того, но я и сдачи могу дать… Ага, мам, я осторожно, не переживай! Всем передавай привет!»

Видел он это ее «осторожно», наверняка седых волос прибавилось, это уж точно… Когда она закрутила спираль по горизонтали, едва не сшибая крыльями макушки деревьев, так он чуть в водонапорную вышку не врезался, до того испугался. За нее, конечно, ему-то все равно… И как «мальчик» переживал трюки Литты, было совершенно непонятно, но ведь переживал же! Механики даже не особенно ругались, проверяя его после полета.

Хуже было то, что этим фокусам она учила курсантов, а тем только дай поразвлечься…

— Фальк, у озера берег ровный и твердый, — услышал он.

— И что?

— Садимся. Видишь во-он ту полосу вдоль скал? Правь туда.

— Зачем?

— А просто так, искупаемся. И не говори, что ты плавки забыл. Будто я голых мужиков не видела.

— Не засоряй эфир, — сердито сказал он, и Литта зафыркала.

Она приземлилась ювелирно, Фальк всегда любовался тем, как она это делает, сам-то прокатился несколько лишних метров.

Здесь пахло травами, и разогретой землей, и озерной водой, а вовсе не машинным маслом и пороховой гарью…

Он не без труда выбрался из кабины и был благодарен Литте за то, что она стоит спиной, проверяя что-то в шасси своего самолета.

— Здесь же нельзя летать, — негромко сказал он, сообразив, что это за долина.

— Мне можно. Считай, у тебя временное разрешение.

— Так ты…

— Да, я правнучка одного из хозяев. Но это не имеет никакого значения. — Литта обернулась и улыбнулась. — Пойдем купаться? Я упарилась вся!

Он молча покачал головой.

— Ты иди. Я тут подожду.

Литта подошла ближе.

— Как это вышло? — тихо спросила она.

— Подбили, катапульта сработала нештатно, — ответил Фальк, глядя в сторону гор. — Перелом, госпиталь, гангрена, ну и… Спасибо, выжил. А может, лучше бы умер…

— Не неси чепухи, — зло сказала Литта. — Ты можешь летать! Пускай с протезом, но можешь! А прадеда моего парализовало ниже пояса, и то он не сдался, выжил и поправился!

— В это я верю, да только ноги не отрастают, — тихо ответил Фальк. — Не надо об этом, прошу. Дай посмотреть на эту красоту, когда еще соберусь…

«Уже никогда, — сказал он сам себе. — Хватит обманывать себя. Ты уже накопил достаточно пилюль. Скоро ты уйдешь в последний полет…»

— Ну как хочешь, — сказала она и начала раздеваться. Полетел наземь шлем, потом ботинки, комбинезон и нательное белье. Литта осталась в чем мать родила и преспокойно пошла к озеру, будто нагота вовсе ее не смущала.

Фальк смотрел вслед, приоткрыв рот, до того Литта была хороша на этом жарком солнце: тонкая, гибкая, по смуглой спине струится черная коса…

Он сел наземь в тени крыла «стрижа», прислонился к колесу, посидел немного молча, прикрыв глаза и запретив себе смотреть в сторону озера.

— А мы отлетались, — сказал Фальк наконец. Он часто разговаривал со своим самолетом. — Не могу больше. Тянет в небо, а сил не осталось ни у меня, ни у тебя, который ведь раз чинимся. Может, так и лучше? А то полетим, заглохнет движок, вот мы с тобой и… А она выберет себе красивого парня из тех, что к ней приезжают, бросит авиацию, детей нарожает, будет жить счастливо… Ты сдурела?!

Он схватился за щеку.

— Это мои братья и дядья, кретин! — прошипела Литта, застегивая комбинезон. — Правильно говорит бабушка, мужики могут думать только об одном! А я решила, ты другой, раз любишь летать… Вижу, ошиблась. Все. Пора возвращаться на базу.

Она отошла к своему самолету, погладила его по борту, снова полезла в шасси. С длинной косы капало.

«Братья и дяди? Такие разные? — подумал Фальк, неуклюже поднимаясь. — Там и рыжие, и светлые, и черноволосые, как она сама, и темнокожие были даже, я ведь видел…»