Кошка колдуна - Яна Горшкова

Сид… ух, так хотелось сказать: «Даже бровью не повел». Но как раз бровями он и повел – вздернул их в искреннем изумлении.

– За какого отрока, добрый человек?

– За того, который у тебя в учениках ходит! – рубанул алатырец, насупив брови.

Тут бы ему еще для закрепления результата ткнуть бы в нас с Прошкой обвиняющим перстом, но сердитый взгляд Алатырьского Мастера скользнул по нам, словно по пустому месту. Или нет… видеть-то он нас видел, только, похоже, не узнал. Я затаила дыхание, чтобы ненароком не нарушить хрупкое плетение сидовых чар.

– Помилуй, уважаемый Мастер! – Удивление сида сменилось легким раздражением. – Я что-то совсем ничего не пойму! У меня нет в учениках отроков. Совсем.

– Мальчишка зим двенадцати, по выговору новгородец, лицом чист, глаза синие, волос светлый, нравом зело шустр и дерзок, – довольно точно описал Прошку алатырец. – Не далее как час назад сам с ним речи вел. И второй с ним был – юноша-эринец именем Килху, назвался твоим учеником, магистр. Мои челядинцы расспросили народ, говорят, мальчишки сюда побежали. Ну-ка, где они, два пострела?

– Я готов тебе поклясться, добрый человек, – Диху улыбнулся, – что у меня нет и никогда не было в учениках юноши по имени Килху. Равно как и новгородского отрока. Не обессудь, но что-то твои прознатчики напутали.

Я опешила. Сиды же не лгут! А потом до меня дошло. Ну да, Диху и не солгал. Прохор не был ему учеником, только подопечным, а я «юношей-эринцем именем Килху» только казалась.

– Да вот же стоят! – не выдержал один из «шкафов» и обиженно показал на нас с Прошкой. – Вот же парни-то!

И тут надменный сын Луга на миг обернулся к нам, коротко глянул и вдруг подмигнул зеленым глазом, хитрым-прехитрым. А потом повел рукой в каком-то неуловимо знакомом жесте и проникновенным, очень убедительным голосом молвил:

– Это не те отроки, которых вы ищете.

«Не те дроиды, которых вы ищете»… – эхом отозвалась у меня в памяти знаменитая фразочка из бессмертной саги Джорджа Лукаса. Мастер Йода! Меня же сейчас он на части порвет! Нельзя так издеваться над живым человеком!

Как я не сложилась пополам и наискось в приступе нервного и злого смеха, сама не знаю. Наверное, дрессура сида давала-таки результаты. Выдержка у меня улучшилась, точно. Иначе как сдержать жалобное хрюканье, когда солидный и откровенно пугающий дядька вдруг растерянно моргает и повторяет один в один, как имперский штурмовик из фильма:

– Это не те отроки, которых мы ищем…

– …Проезжайте, – уже откровенно глумясь, добавил Диху, каждой ниточкой в мантии давая понять – спектакль специально для меня. Персонально.

– Проезжайте… – послушно повторил Алатырьский Мастер, а потом встрепенулся, встряхнулся и моргнул: – Чего?

– Говорю, приятно было свести с тобой знакомство. А теперь не будешь ли так добр оставить меня с этими прелестными девицами наедине? Они, красавицы, по часам плату берут.

– А, да… Вот незадача вышла. – Мастер нахмурился и развел руками. – Не обессудь и не гневайся, магистр Диччи. Видно, с пьяных глаз мои олухи гулящих девок за отроков приняли. Бывай здоров!

– Use the Force, Luke! Да пребудет с тобой Сила![12]А где лайтсейбер? Где световой меч? – только и спросила я, когда за одураченными охотниками за Прошкой захлопнулась дверь, отсекая топот, виноватое бухтенье и звуки затрещин.

– Так ведь и без такой игрушки обойтись можно, – хохотнул довольный Диху и оскалил красивые зубы. – Коли Силу да с умом использовать.

– Ты не сид, – мрачно буркнула я, – ты – ситх!

– А? Чего? Это что это за нечисть такая, Кать? Навроде кого?

Это Прошка, впавший в ступор, сообразив, что именно его, боярина Корецкого сына, приняли за гулящую девку, вдруг отмер.

– Навроде него! – Я обвиняюще ткнула пальцем в веселящегося Диху и посулила, как могла зловеще: – Я тебе, Прошенька, обязательно расскажу. Все-все.

Кеннет

Множество больших и малых островов защищали Берген от сурового нрава Северного моря, они, как крепостные стены, стояли на страже этого богатейшего города. Попетляв между ними, «Святая Марта» неспешно вошла в залив Воген, и за пеленой дождя Кеннету открылась дивная картина: сквозь лес корабельных мачт по левую руку виднелся бесконечный ряд домов ганзейской набережной. Застроили, казалось, до самой воды, да в несколько этажей. Это ж надо!

– Сделай что-нибудь со своим лицом, родич, – ухмыльнулась сида. – Это Брюгген. Всего лишь немецкий купеческий квартал. Там мы точно ничего не забыли.

Они торчали у фальшборта, никем не видимые, и терпеливо ждали, когда когг станет на якорь в гавани. Голова у Кеннета была чумная после полусна-полуяви, в которой он, словно младенец в материнском чреве, провел почти весь путь через море. В полупрозрачном пузыре иного времени было тихо, покойно и даже уютно. Но умиротворение это простому смертному аукнулось мрачным похмельем. Горцу одновременно до смерти хотелось пить, есть, сходить по нужде и окунуть голову в ведро с колодезной водой. Сил же хватало только на то, чтобы зябко поводить плечами и утирать с лица дождевые брызги.

– Тут почти всегда идет дождь, привыкай.

Сида же пребывала в отличном настроении, щеки ее украсились ярким румянцем, глаза блестели, а волосы сами собой завивались в упругие шелковые кольца.

– Сильная здесь земля, наполненная древним могуществом, словно чаша парным молоком, – улыбнулась она. – Ты поглубже вдохни, взбодрись.

Кеннет последовал совету – втянул в грудь стылый сырой воздух. Ух! Ядреная смесь запахов дегтя, рыбы и кислого пива ворвалась в ноздри, растревожив не только мысли, но и желудок.

– Сейчас бы рыбки жареной с лучком!

– Будет тебе рыбка, дай срок.

Хранимые сидским колдовством, они с легкостью пробрались сначала на лодку, грузимую товаром – доброй шерстью, а затем как ни в чем не бывало ступили на землю Норге. Но только лишь углубившись в темный из-за смыкающихся наверху крыш переулок, Кайлих сняла плащ невидимости. И видимо, не только от чужих взоров хранил Фет Фиада, но и от рыбного смрада, намертво впитавшегося в эти стены, и балки, и, пожалуй, даже в землю. С непривычки он с ног сшибал.

– Благословенье смертных – много рыбы. Ею норги и живут. Да еще мехом, – назидательно молвила сида, глядя на зажимающего нос горца. – Ничего, принюхаешься.

Маклеод сразу поторопился облегчить душу – отлил на стену сарая и вздохнул спокойнее.

– Уфф… Теперь можно двигать дальше. Куда скажешь.

Пришельцы с берегов Альбы преспокойно, если не считать того, что Кеннет поскользнулся на подгнивших досках настила, дошли до рынка, сделав остановку возле колодца. Кеннет умылся, стирая с лица остатки сонного морока, а Кайлих высматривала что-то, одной лишь сиде ведомое.