Канарейка - Кира Страйк

- Мужчины! - следом за мной вошла подруга, - Всё бы им что-то доказать. Кому бы оно надо было?

- Им самим и надо. - я взялась за недопитый чай, по опыту прошлой семейной жизни зная, что спорить сейчас бесполезно. Всё равно сделает по-своему. Такие моменты для них - вопрос принципа.

Минут двадцать спустя оба вернулись в хату, знахарь подался в кладовку, а Леон - переодеваться.

- Смотри, дочка, вот эти травки станешь запаривать своему мужику днём, а вот эти - на ночь, иначе спать плохо будет. Гляди, не перепутай. И спуску ему не давай, чтобы руку не тревожил. Домой прибудете - дохтуру покажи. Хоть и долго вам добираться, моть и заживёт ужо, ну, всяко получше будет, а всё одно покажи. - наставлял меня дед, вернувшись с двумя мешочками.

- Мы вам ещё что-то должны? Денег хватило? - спросила я.

- Ох уж эти вельможные. Всё бы вам про деньги. Ты мне, дочка, в прошлый раз столько оставила, что вон, и забор, и сарайку подновить хватит. И бабе моей на новую юбку. Этот твой тоже всё потратиться норовит. Что ж я, хапуга какой? - надулся старик.

- Да не обижайтесь, мне ж неведомо, во сколько вам лечение обошлось, а обдирать добрых людей - негоже. - я и не заметила, как подстроилась под говор собеседника, - Спасибо вам преогромное. Скоро наши подъедут, освободим вас от постояльца.

- Та ладно. Пойду по хозяйству посмотрю. А вы тут не спешите, спокойно собирайтесь - никто не гонит, не торопит.

В кухню вошёл Леон. И хоть был по-военному аккуратно одет, вычищен и даже причёсан, всё равно впечатление производил жалостливое. А ещё я чётко поняла, что он избегает взгляда со мной.

Вот толкнётся глазами, и тут же отводит, шутить пытается, да от прежней улыбки одна тень осталась. Исчезли былой задор и бесшабашность, будто стёр их кто. Оба сейчас чувствовали себя неловко, в общении не хватало прежней лёгкости и непринуждённости.

Спасибо Флёр - та неутомимой болтовнёй изо всех сил пыталась внести в атмосферу оживление. В общем, когда с улицы донеслось: "Эй, хозяева, есть кто живой? Где тут наши звёзды?" - даже она вздохнула с облегчением.

- Не узнаю нашего барона. Чего это с ним? - спросила подруга, когда всех разместили по законным местам, и наша повозка заняла место в строю, - Нежить ходячая. Ты бы с ним поговорила, что ли, а то ведь я пойду. Прям встряхнуть его захотелось.

- Флёр, не вмешивайся, мы сами разберёмся. - немного резковато откликнулась я, тут же пожалев об этом, - Прости. Не надо, не береди. Леон не тот человек, который бегает от проблем. Сам всё решит, как найдёт нужные слова. Тем более, что я и сама...

- Что сама?

- Не знаю, дорогая, ничегошеньки-то я не знаю и не понимаю.

День прошёл спокойно. Леон не усидел в своей повозке, точнее не улежал. К обеду заглянул к нам. Внешне он заметно успокоился, а может просто взял себя в руки и старался делать вид, что всё в порядке, всё по-прежнему. Но я остро чувствовала, что между нами так и стоит буфер недоговорённости.

К вечеру, когда объявили привал и обоз встал на ночлег, привычно заняла место у костра. Я так устала от событий Блусторда, так мечтала, что начнётся обратный путь, можно будет вволю выспаться, отдохнуть, утрясти нервы. И вот мы в дороге, а спокойствие так и не наступает.

- Не сиди на холодном. - раздалось за спиной, и на плечи неловко лёг плед, сьехав с одного края и норовя упасть в увядающую траву.

Я подхватила мягкую ткань, понимая, что Леону просто неудобно одной рукой укутывать меня в тепло.

- Лето закончилось, дальше будет только холоднее. Удивительно, как в этих местах наступает осень. - он присел рядом, задумчиво уставившись на огонь, - Люблю это время... Сейчас, чайку принесу, - подхватился он, - На соседнем костре кипяток поспел.

- Да не подпрыгивай, не беги - скоро вон и у нас закипит. - остановила его.

- Тогда пойдём пока... прогуляемся? - предложил барон.

- Пошли. Хоть расскажу тебе, как всё прошло.

- Весь обоз жужжит впечатлениями, так что, в целом, я уже в курсе. То, что посылка принесла положительные для нас результаты - тоже понял. А вот как прошла передача - интересно узнать.

- Ну, слушай. Это было нечто... - мы побрели "в поля", подальше от лишних ушей.

Даже в темноте было видно, как болезненно хмурится мой провожатый.

- Леон, ну что ты, как неживой! - не выдержала я, - Всё сложилось так, как сложилось. Ты же не по доброй воле... ну... обстоятельства вынудили. - психуя от того, что слова на язык шли какие-то неловкие, горячилась на спутника, - Короче!  Хорош уже грызть себя. И так вон до ручки дошёл. О! Слушай! Мне же письмо тебе отдать надо, пойдём!

- Теперь даже не знаю. - криво усмехнулся он, - Некрасиво как-то присваивать себе чужие заслуги.

- Ты что, обалдел?! - у меня глаза на лоб лезли от таких заявлений, - Смотри, какой благородный! Хочешь, чтобы я всю оставшуюся дорогу тряслась над этим конвертом?!

Я дёрнула рукой, освобождая локоть, за который меня придерживал Леон, и вспрыгнула на камень, в наивной попытке добавить себе роста, а словам - весомости. Какая глупость!

Нога, запутавшись в пледе, наступила на его край, я неловко взмахнула "крыльями" и полетела назад на грешную землю. Барон попытался подхватить меня, не удержал, и мы вместе рухнули в холодную траву.

- Леон, ты живой? - выкарабкиваясь из пут покрывала, бормотала я, - Головой не ударился? Блин... да где же тут выход? Вот дура!

- Всё в порядке. - отозвался барон.

- А рука как?

- Тоже в норме - я на здоровую упал.

- Психическая! - продолжала ругаться, не оставляя надежды разобраться, где края-концы злополучного пледа, - Добила мужика. Теперь вместо одной покалеченной конечности имеем две.

- Прекрати бубнить. - Леон притянул меня к себе рукой, по которой я толклась, - Прости меня.

- В смысле... - затихла, соображая, что он имеет ввиду, - Это же я нас уронила.

- Прости за то, что подверг тебя опасности. Что свалил на тебя свою ответственность. Девочки рождаются для того, чтобы быть счастливыми, а не...

- Что? Как ты сейчас сказал? - горло перехватил спазм. Я не верила своим ушам.

- Что девочки рождаются для того, чтобы быть счастливыми.

Дальше я уже не слушала. Уткнувшись носом в плечо Леона, я плакала. Так плакала, что напугала барона. Он не понимал, да и знать не мог, что вот так же, слово в слово говорил мне Лёва. Это была его любимая фраза.