Кафе на Мировом дереве - Надежда Соколова

Я настолько погрузилась в собственные грустные мысли, что не услышала скрипа входной двери. Очнулась от вкрадчивого мужского голоса рядом:

— Разрешишь присесть, милая?

Я резко вскинула голову и уставилась в знакомые темно-вишневые глаза. Инкуб, тот самый, что пытался меня закадрить позавчера. Черные волосы уложены в модную прическу, костюмчик синего цвета с иголочки, клыки почти не выпирают. Стоит и призывно улыбается, будто рассчитывает сразить меня наповал своим видом.

Я поднялась, качнула головой:

— Я на работе. Чего изволите?

По глазам видела: он с трудом сдерживался, чтобы не спошлить. Но все же ответил по существу:

— Стакан крови нерта и галеты. Приходи с заказом.

«Если Ронтар вместо меня Ларуну не отправит», — подумала я, прилежно записала заказ и отправилась в кухню.

— Дитор? У нас? — усмехнулся Ронтар, выставляя на стол нужный заказ. — Это что-то новенькое. Он обычно по утрам сюда не заходит. Уж не по твою ли душу он пожаловал, а, Лика? Ты не стесняйся, если что, получишь выходной. Инкуб — пара хорошая.

— Ты так говоришь, будто он меня уже просватал, — фыркнула я, расставляя на подносе заказ.

— Какое «просватал», ночь с инкубом — мечта каждой девушки. А так-то они не женятся, об этом и не думай, — и Ронтар многозначительно мне подмигнул.

Я промолчала. Не думать? Да пожалуйста. Я готова была совсем забыть настырного красавчика. Мечта каждой девушки? Как-то мелко они мечтают. Не о том. Прыгать в постель к инкубу я лично не собиралась. Не так меня воспитывали.

Дитор сидел за столиком, из-за которого встала я, настукивал пальцами какой-то незатейливый мотивчик по столешнице. Увидев меня, он раздвинул губы в призывной улыбке.

— Присаживайся, милая.

— У меня имя есть, — сообщила я, расставляя заказ на столе. — Лика. И вам я точно не милая. Приятного аппетита.

Ларуна покосилась на меня, как на ненормальную, когда я вошла в кухню с пустым подносом, но на этот раз промолчала.

— Опять послала? — Ронтар помешивал огромной кастрюле варево, по цвету напоминавшее борщ. — Ох, Лика. Ты же его только раззадориваешь таким поведением.

— Его проблемы, — я кивнула на кастрюлю. — Ждем кого-то?

— Да. Тролли должны появиться через час. Свадьбу у нас отмечают. Много их в этот раз. Втроем будете разносить блюда.

Я представила себе, как Карис, достававший Ронтару едва ли до пояса, станет работать на раздаче в зале, и прикусила губу, чтобы не засмеяться. Впрочем, народу было не до меня: они живо обсуждали, какие специи нужно положить в варево, чтобы придать ему неповторимый аромат и чудесный вкус.

— Петрушка, кориандр и базилик, — авторитетно утверждал Карис.

— Это в сочетании с мясом арнатура и яйцами горной курицы? — уточнял Ронтар. — Ты туда еще укроп добавь, и эта банда разнесет кафе по камешку.

— Пастернак и петрушка. Хватит с них. Бодрости это сочетание придаст, а вот дури, надеюсь, не найдется, — сообщила Ларуна, потянулась к полке наверху, сняла оттуда две нужные жестяные баночки, от доброты душевной сыпанула приправы в кастрюлю. Ронтар с Карисом переглянулись.

— Весь ущерб вычту из твоей зарплаты, — якобы равнодушным тоном сообщил Ронтар.

Ларуна обиженно фыркнула: «Деспот» и уселась на стул неподалеку от меня.

Тролли ввалились в кафе где-то через час и сразу же заполнили все пространство в зале. Высокие, плечистые, с лишним жиром и громкими голосами, они производили впечатление этаких наемников, решивших разграбить первый же подвернувшийся кабак. Невеста и жених, обряженные в одинаковые костюмы ярко-зеленых цветов, смотрелись как близнецы. Их сопровождающие носили одежду фиолетового и сиреневого цветов.

К их появлению мы все трое сдвинули столы, накрыли их скатертями и расставили по периметру посуду из материла, напомнившего мне земной пластик.

— Напьются — начнут посуду бить, любят они так развлекаться, — объяснила мне Ларуна, показывая, в каком порядке раскладывать столовые приборы.

Народ расселся быстро. И так же быстро, особо не чинясь, опрокинул в себя настойку: какие-то лесные ягоды на спирту. Мне стало плохо от одного запаха, а тролли, наоборот, расцвели, разулыбались. С лиц ушли угрюмое выражение и настороженность. «Еще пара-тройка рюмок, и все вокруг станут лучшими друзьями», — подумала я и оказалась права. Горячее на свадьбу полагалось подавать только после четвертой рюмки. К тому времени в кафе гремели похабно-разудалые песни, а маслено блестевшие глазки клиентов намекали на любвеобильность их хозяев.

— Ларуна, в зал, — приказал Ронтар, покосился на меня, вздохнул. — Лика, ты хотя бы не калечь их, ладно? Все же свадьба…

— Что ты из меня изверга делаешь? — возмутилась я. — Калечить? Да я им под мышку уткнусь и там потеряюсь!

Ронтар хмыкнул.

— Ты умудрилась за неполные двое суток работы заинтересовать в себе инкуба и нажить врага в виде вампира. Хочешь, поспорим, что и тут не все спокойно будет?

Спорить я не стала. И правильно сделала.

В зале раздавались разухабистые песни, тролли не стеснялись в крепких выражениях и старательно напивались до синих чертиков в глазах. В принципе, их дело, пусть заливаются спиртным. Вот только, напившись, и так не особо вежливые, они, похоже, становились неуправляемыми.

Оценивающие взгляды, откровенно раздевающие меня, я намеренно игнорировала, расставляя по столикам легкую закуску — тушенные в остром соусе овощи — и стараясь особо не наклоняться. На парочку похабных выражений, кинутых мне вслед, тоже не отреагировала. Но когда почувствовала чью-то лапу на своем заду, развернулась и решительно надела последнюю пиалу с закуской клиенту на голову. Терпеть подобное отношение к себе я не собиралась.

Песни стихли. В зале установилась практически могильная тишина. Я равнодушно наблюдала за стекавшими по лицу громилы ручейкам соуса и ждала развития событий.

— Ронтар, — прогремело на весь зал.

Мое непосредственное начальство появилось рядом через пару секунд. Окинув оценивающим взглядом развернувшуюся перед ним картину, Ронтар приказал:

— Лика — в кухню. Ларуна закончит сама.

Я забрала с собой поднос и вышла из зала. Кухня встретила меня тишиной и вызывающими обильное слюноотделение запахами.

Наученная горьким опытом, я села на стул подальше от плитки с кастрюлями, как примерная девушка, сложила на коленях руки и приготовилась к выговору.

Вскоре вернулся Ронтар. Чуть покачиваясь и сражая наповал запахом наливки, он успешно пристроился на стуле напротив и пьяно икнул.

— А я, ик, говорил, ик. Вот, ик, зачем было…

— Руки пусть не распускают, — не дождавшись окончания фразы, ответила я. — Работать подавальщицей — одно, а терпеть их наглость — другое.