Паучья лапка - Владимир Перемолотов

Около дверей они проверили, легко ли вытаскиваются мечи и ножи из ножен. Избор приоткрыл дверь, прислушался. Гаврила щелкнул пальцами, привлекая внимание. Он повернулся.

— Что там?

— Сейчас, узнаем…

Коридоры у журавлевского князя были не короче чем лесные тропинки. Гаврила встав первым повел их какими-то закоулками, обходя часовых. Терем он знал не хуже князя. Несколько раз они видели свет и слышали далекие голоса, но на живых людей не натыкались. Потом шаги зазвучали гулко, словно они стали маленькими и случайно забрели в коробку. Избор вспомнил, что при входе в терем у князя был большой зал. Он еще успел удивиться, — зачем это у такого хозяйственного человека как князь, столько места пропадает… Похоже, им везло.

Он наклонился к Гаврилову уху.

— Не пойму я тебя, Гаврила! Как при таком-то Боге и не воровать?

— Молчи — отмахнулся Гаврила — Сейчас на двор выйдем….

Наверху послышался шорох. Избор поднял руку, и все встали. Он задрал голову, разглядывая темноту над собой. Темнота не была полной. Лунный свет, что залетал в зал через узкие окна, отражался от пола и растекался по залу, слабея с каждым вершком высоты. В ночной тишине их шаги еле слышным эхом от стен. Шум пропал. Избор потряс головой.

— Сундук — прошелестело у него над ухом.

— Где? — не понял Избор, на всякий случай, поводив ногой около себя.

— Тут. Терем — большой сундук — пояснил Гаврила, — а мы в нем… Темно…Пусто…

Позади него раздался хряский удар. Звук был такой, словно одной деревяшкой ударили по другой. Исин охнул и выругался задушенным голосом. Избор стремительно повернулся, и вытянув руку пощупал темноту за спиной… Все, вроде, были на месте.

— Что там? — подождав и не дождавшись разъяснений спросил он.

— Сундук — прошипел Исин — Угол сундука…

— Ну вот — сказал тогда Избор Гавриле — А ты говоришь «пусто». Хорошо…

— Кому? — не понял хазарин, считавший, что Избор разговаривает с ним.

— Тебе хорошо.

— Что ж хорошего?

Исин никак не ждал к себе такого безжалостного отношения. Сейчас он сидел на корточках и ожесточенно тер ушибленную ногу.

— Хорошо, что у князя тут сундуки стоят, а не самострелы… А то ты сейчас не так бы …

Избор не договорил. Шум наверху стал отчетливее.

В одно мгновенье тьма наверху стала плотнее и подвижней. Избору почудилось, что она, словно стая ворон летит вниз, прямо на них. Уже понявший, что там что-то происходит, но не разобравшись что именно, он окликнул Гаврилу, но события опередили его и обращение к другу окончилось коротким собачьим лаем. Он едва успел сказать «Гав…» как тьма над ним разделилась на квадраты и тяжелая решетка придавила его к полу.

Удар был силен, но нанесли его без намерения их убить. Желай враги их смерти, решетка раздавила бы их, разрубила на части, но она только сбила их на пол и не дала подняться. Избор попытался встать на колени.

Спина его уперлась в толстые, окованные железом брусья. Уже не таясь, он зарычал, силясь распрямиться, и приподнять тяжесть, но тщетно. Гаврила и Исин копошились рядом, стараясь подняться на четвереньки.

В зале послышались шаги, слова команды. Люди бежали к ним, высоко вскидывая ноги и перескакивая из ячейки в ячейку. За спиной Избора плеснула вода, хрипло взревел Гаврила. Он с трудом повернулся посмотреть, что там такое. Над Гаврилой стояли трое с пустыми ведрами, а сам он возился у их ног мокрый и не опасный, с завернутыми за спину руками. Пока он вертел головой дошло дело и до него. Сапогом его ударили по руке, выбивая меч, руки завернули за спину и ткнули лицом в пол.

Приключения кончились.

Начинались неприятности.

Избор и сам поставил в своей жизни немало ловушек, потому и сам знал, что сейчас должно произойти… Но он ошибся. Его не стали оглушать, а только связали руки за спиной и ноги. На всякий случай он попробовал крепость веревки, но у журавлевского князя все было справным — и угощение и решетки, что падали с потолков и веревки и караульная служба.

Света стало больше. За четырьмя воинами, внесшими в зал факелы, шел сам князь. Он не спеша, в сознании собственной силы и права подошел к лежащим и сам проверил веревки.

— Долго жить будешь, княже — одобрительно сказал Гаврила — все сам проверяешь…Похвалил бы, если б обидеть не боялся.

— Буду, буду.. — согласился князь, глядя как связанны остальные — О тебе, конечно, этого не скажешь… Ну да не будем о грустном.

Он выпрямился и в сознании собственной безнаказанности саданул Гаврилу ногой по плечу. Тот прикусил губу.

— Что ж ты воровать-то полез, Гаврила? Договорились, вроде по-хорошему, по честному, а тебя вон куда вывернуло. Это ведь княжеской чести урон. Теперь любой сказать может — Гаврила хитник, собака… И князь Владимир тебе не защитник.

Гаврила молчал. Не тратя сил на разговоры он корчился в ногах князя пытаясь порвать веревки. Его молчание могло обойтись дорого, и Исин решил принять часть злобы на себя.

— Плохой день — сказал Избор — что тут скажешь…

Князь улыбаясь повернулся к нему. Кто-то позади Избора услужливо опустил факел, чтоб князь разглядел его.

— День плохой? Нет. Не понял ты чего-то… Это ночь для вас плохая. А до дня вам еще дожить надо…

Он посмотрел на него примериваясь.

— Вот когда доживете — тогда скажите.

Он склонился еще ниже и понизив голос сказал.

— По секрету скажу поганый день для вас будет, ох поганый….