Кружащие тени - Селин Кирнан

— Нам нужно разрешение? — тихо и печально спросил он.

Винтер кивнула.

— Даже здесь? — спросил он, обводя рукой окружающий их дремучий лес.

Винтер кивнула снова. Ульфнаор выпрямился и оглядел лагерь. На лице его была покорность судьбе.

— Даже здесь, — повторил он.

— Ульфнаор, — начала Винтер, — неужели там так плохо? На севере? Неужели стало еще хуже? — Он кивнул, она в отчаянии покачала головой. — Но когда я уехала, месяца четыре-пять назад, Ширкен… в общем, все почти успокоилось. Ходили слухи о договоре с вашим народом, о правах проезда, постоянных разрешениях на охоту и собирательство.

Аойре хмыкнул.

— Да, — сказал он. — Слухи ходили.

— Но договор так и не был подписан?

— Когда ушел Красный Ястреб, все это завяло, — сказал Ульфнаор. — В сердце Ширкена снова вернулась ненависть, снова он ударил по своему же народу. А затем ненависть стала шипеть, шипеть, как змея, на наш народ. — Высокий меррон покачал головой. — Красный Ястреб, — печально проговорил он. — Мой народ говорил, что он прекрасный человек. Но он был призван от нас слишком рано, и теперь, — Ульфнаор развел руками, сверкнув многочисленными кольцами, — все хорошее уходит от нас, словно плоды падают с деревьев, не успев созреть. А народ мой страдает.

Красный Ястреб. Лорд-протектор Мурхок. Винтер уже почти забыла прозвище, которым северяне наградили отца за его гриву ярко-рыжих волос. Она опустила голову при этом неожиданном упоминании — глаза ее внезапно помимо воли наполнились слезами. Лоркан. Он столько работал, отказался от стольких благ, и почти все хорошее, что он успел сделать, уже растворилось, растаяло, как стена из снега. Неужели добро никогда не победит? Неужели так будет всегда? Стена из снега? Винтер ожесточенно вытерла глаза и отвернулась, обозревая лагерь.

— Ничего, мышка, — ласково сказал Ульфнаор, погладив ее по плечу своей огромной рукой. — Мы посмотрим, что можем здесь сделать, а? Может быть, страна, что послала нам Красного Ястреба, раскроет объятия для народа? Посмотрим, улыбнется ли нам удача, когда Ан Домейн узнают, что мы здесь. — Он дотронулся до ее колена и взглянул на нее, прищурившись от тревоги. — Что здесь делают, если у вас нет разрешения на охоту и рубку леса? — спросил он. — Что нам сделают солдаты, если нападут на нас?

Винтер всхлипнула и вытерла лицо.

— В такой глуши, как здесь, — она махнула на лес, — нет долговых обязательств перед гильдией. С вас возьмут штраф. Понимаешь? Деньги. И конечно, заставят купить лицензию — разрешение.

Ульфнаор пытливо всматривался в ее лицо, словно стараясь найти скрытое значение слов.

— Они просто просят денег? — спросил он. Винтер кивнула. — А потом дают вам лицензию? — переспросил он, внимательно глядя ей в глаза, чтобы удостовериться.

Винтер снова кивнула. Она с удивлением увидела, что на бледном лице Ульфнаора показалась недоверчивая улыбка. Он подождал, словно ожидая опровержения, а потом, хлопнув ее по колену, согнулся вдвое и покатился со смеху.

Винтер удивленно оглянулась на шатер. Ашкр и Эмбла тоже смотрели весело. Ашкр посмеивался, сияя, а Эмбла прикрывала губы ладонью, глаза ее блестели. Те, кто не говорил по-хадрийски, глядели то на Винтер, то на аойре с любопытством: черноволосый меррон никак не мог успокоиться. Лишь Солмундр и Кристофер, полностью поглощенные своим разговором, не подняли глаз. Винтер взглянула на них и заметила, как Солмундр незаметно вытирает слезы. Винтер вздрогнула, заметив, что плачут оба.

— Ах, мышка! — воскликнул Ульфнаор, хлопая ее по колену и стараясь отдышаться. — Ну и насмешила ты меня. Нет ничего лучше хорошего смеха!