Кровь, огонь, серебро... - Владимир Лещенко

Прошу срочно выслать наиболее подготовленных специалистов…»

Сидящий за компьютером человек в выцветшем подряснике задумался. Чувствовал он себя неважно – видимо, переутомился.

Не без труда собравшись с мыслями, он продолжил печатать:

«…и если есть такая возможность – не менее двух звеньев Рыцарей Креста и Лилии. Также просим…»

Он закашлялся, и на клавиатуру и монитор щедро полетели кровавые брызги.

Прежде чем испуг успел взять в плен его неробкую душу – душу человека, три десятка лет дравшегося с нечистью до демонов включительно, – отец Никодим уже лежал на полу, скорчившись и почти теряя сознание. Боль рвала внутренности. Руки были странно липкими.

Он поднес их к лицу и увидел кровь на ладонях. Но не ту, что хлынула горлом, – нет, кровь выступала сквозь поры, как дьявольский пот.

Пресвитер рванулся, пытаясь встать. Боль вновь пронзила его тело и, не выдержав муки, он закричал.

В компьютерный зал Главной Квартиры Священной Дружины сбежались люди, подняли его, начали что-то спрашивать.

Он смутно чувствовал, как его куда-то понесли, потом вновь положили… Сквозь кровавую пелену, застилавшую взор, пресвитер Никодим видел, как над ним хлопочут люди в белых халатах – пожилой мужчина и две девушки.

Он думал, что кровавый туман в глазах – это от боли, рвавшей его когтями. Но это было не так – просто кровь из лопающихся сосудов заполняла глазные яблоки.

Потом над ним склонился седенький старичок в камилавке, с простым кипарисовым крестом на кожаном гайтане (этим крестом был повергнут когда-то Великий Голем, брошенный татарскими шаманами на войско Ивана Грозного под Казанью).

– Что, что с тобой, Никодимушка? – приговаривал старичок. – Что? Скажи!

Пресвитер пытался оттолкнуть архиепископа Священной Дружины, преподобного Пафнутия, объяснить ему, что, возможно, это опасно, но был уже не в силах ничего сказать…

Но даже если бы и сказал, это ничего бы не изменило. Все, нашедшие приют в этом подземелье под церковью, что на улице Семецкого, так и не переименованной в Большую Поповскую, рядом с одной из московских высоток, были обречены. Все – и витязи, и их жены, и дети, и старые, ушедшие на покой бойцы, – три сотни человек.

Вирус модифицированной геморрагической лихорадки Марбург-Эбола, подхваченный в свое время одним из ведущих специалистов по биологическому оружию в стране, доктором медицинских наук, полковником Северьяном Кондратьевичем Лютоборовым (уже мертвым к этому моменту) при ликвидации спецполигона на острове Барсакельмес в январе 1992 года и пронесенный ничего не подозревающими святыми отцами на страницах увезенных из опорного пункта книг, уже проник в организм каждого, и теперь спасения не было.

Лишь когда умер пятнадцатый человек, главный врач Дружины, преподобный иеромонах Иоанн, пробежался по крупнейшим медицинским серверам и понял в чем дело.

После этого оставшиеся в живых перекрыли вентиляцию и задраили двери убежища, и только потом послали рапорт в Конклав. Но когда спустя девять часов полный взвод рыцарей Креста и Лилии – отборного спецназа Тайной Инквизиции, специально предназначенный для борьбы с опасными болезнями (было у демонов и такое оружие) – прибыл в Москву чартерным рейсом из Рима, им осталось лишь пустить внутрь убежища ядовитый газ, убивающий заразу, а потом замуровать все входы и выходы.

На этом история московской Священной Дружины практически закончилась. Во всяком случае, из ее бойцов в Москве и окрестностях в живых оставалось всего трое – Степан Глотов и Сергей с Джахан-Анастасией. «Сладкая парочка» отсиживалась на конспиративной квартире Дружины в Мневниках и в ожидании приказов без устали предавалась любви на продавленном диване, так ни о чем и не подозревая.

* * *

Ночью длинная колонна автобусов катила по Минскому шоссе к столице. За стеклами виднелись радостные лица – мужские, женские, детские. Гару возвращались домой с победой. Их Старейшина в очередной раз доказал свое право на власть, разгромив вероломную атаку мерзких ночных кровососов. Было чему радоваться! Даже вызванные нечестивцами демоны – и те не сумели справиться с великим благородным племенем людей-волков! И все благодаря вождю!

Впереди колонны ехал роскошный черный минивэн Старейшины. Он сам сидел за рулем – ему хотелось побыть в одиночестве.

Старейшина размышлял:

«Москва – наша. Вампиры частью у Вирма в гостях, частью разбежались. С Дружиной тоже покончено, и главное – виноваты все те же вампиры. Стая безоговорочно почитает своего вожака – победителя всех врагов, сумевшего справиться даже с демоном. Все идет как надо».

Правда, где-то на краю сознания билась мысль: что все же с Повелителем Стай? И куда, черт возьми, пропали Чекан, Вероника и Эльф?

Впрочем, это, наверное, не так важно. Куда важнее было другое – с каждым часом Старейшина всей глубиной своей чужой души ощущал, как приближается его Время. Время Черной Луны, которой когда-нибудь предстоит взойти, чтобы больше не заходить над этим миром. Сейчас или через десять тысяч лет – но предстоит, ибо Великий Круг рано или поздно повернется, и изменить этого не в силах никто.