Дурман-звезда - Владимир Прягин

– Надо же, – иронически сказала Криста, дослушав. – У тебя теперь обширные связи в высших кругах. Двух Древнейших прикончил, с третьей сбежал. Таким достижением, знаешь ли, не каждый может похвастаться.

– Спасибо за комплимент, – буркнул Ясень. – И, кстати, меня мучит один вопрос. Ты говорила, что истинный облик Древнейшие принимают только на Берегу Творения. Но я видел превращение прямо в городе.

– Я не обманывала тебя. В обычном мире пережить трансформацию может лишь тот, кто утратил разум.

– Погоди, ты хочешь сказать, что этот Руфус был сумасшедший?

– А тебе так не показалось?

– Ну, в общем, да, но поначалу он говорил вполне связно…

– Десять лет назад, – спокойно сказала Криста, – кто-то вырезал ему душу. Подробностей не знаю, но это факт. Он стал безумен. Существовал в птичьем облике, способный думать только о том, чтобы рвать на куски добычу.

Ясень вспомнил, как птица бесновалась в крови.

– Изредка, – продолжала дракониха, – его возвращали в человеческий облик, используя вместо души амулет. И на несколько часов создавалась видимость, что он себя контролирует. А потом он снова обрастал перьями.

Опять у Ясеня возникло знакомое ощущение, что он вот-вот сложит головоломку. Только что он услышал историю еще одного безумия. Какую по счету? Сначала купец, связавшийся с «мертвяками». Потом несчастный медведь, которого очеловечила блуждающая рудная жила. Теперь вот Ястреб. Да, а еще проводники-каторжане, отдающие последние крохи разума за подъем на Ледяной Стол.

В каждом из этих случаев присутствовала живая руда. Или металл, который из нее выплавляют.

Огонь. Руда. Безумие.

Проклятые кусочки мозаики дразнили его, не желая соединяться…

– Ясень, ты слышишь меня?

– Да, извини, задумался.

– Ты обедал сегодня?

– Собирался зайти в харчевню, но не успел.

– Тогда самое время. Нам накроют здесь, наверху. Не люблю я эти комнаты в башне. А под куполом, где король, вообще с души воротит, как в склепе.

Слуги, вызванные драконихой, поставили у перил легкий столик и занялись сервировкой. Блюда аппетитно дымились, словно их приготовили минуту назад, предугадав желание Кристы. В основном предлагалась рыба и прочая водоплавающая живность – даже в этом вопросе Драконы чтили свое морское происхождение. Ясень сразу нацелился на фиолетовых королевских налимов, чьих собратьев он когда-то не довез из предгорий. Вкус и в самом деле был непередаваемый. Белое вино ждало в ослепительно-изящном бокале.

– Ну что ж, – сказала аристократка, – с прибытием тебя.

– Спасибо. Да уж, прибытие удалось. Я вот думаю, этот… э-э-э… упитанный господин на меня теперь не в обиде? Он ведь, похоже, задумал с Ястребом встретиться, а я помешал.

– Да, друзьями вы с ним не станете. Но ты его заинтриговал. Видишь, лично тебя привел, чтобы посмотреть на мою реакцию.

– Мне только непонятно, что общего может быть у Дракона и сумасшедшего Ястреба. Пернатый, кстати, упоминал, что встреча очень важна.

– Я чего-то подобного ожидала. Тут есть такой лорд-арбитр, он королю как кость в горле. И вот, представь, например, завтра на прогулке лорда подстерегает этот пернатый Руфус. И убивает. Жуть, конечно, но клану ничего не предъявишь. Что взять с того, кто давно свихнулся? Король доволен, в королевстве спокойно. Не поручусь, что угадала точно, но пару монет готова поставить.

– Этот арбитр, – спросил Ясень осторожно, – за что его король так не любит?

– А ты бы любил того, кто в глаза заявляет, что ты дубина и солдафон? Ну то есть не прямо вот такими словами, но смысл понятен. Его величество мне еще в юности жаловался. Другое дело, что лорд говорил ему это строго с глазу на глаз. И больше никому и нигде. Престиж короны – святое дело…

– Ты, по-моему, тоже не в восторге от лорда.

– Да его все терпеть не могут – общаться с ним невозможно. Но уважают. И король уважал когда-то. Теперь же все изменилось.

Ясеня так и подмывало спросить, как отреагирует Криста, если добрые люди увезут арбитра из столицы, чтобы спасти от злых королевских прихвостней. Но он сдержался. Вместо этого полюбопытствовал:

– А ты, кстати, давно вернулась? С Берега, я имею в виду?

– Неделю назад. Вот вникаю по мере сил. Во дворце дела, как ты уже понял, не очень радуют. Но есть и хорошие новости! Уверена, они тебя заинтересуют.

– Я весь внимание.

– Наш добрый приятель, благодаря которому я потеряла семь лет из жизни, сейчас в столице. Ты ведь понимаешь, о ком я?

– Да, – Ясень хорошо запомнил жреца, который держал его на цепи.

– Я убью его сама, как и намеревалась. Но мне подумалось, что ты захочешь присутствовать. Поэтому я ждала тебя. Ну и собрала за это время кое-какие сведения.

– Что он здесь делает?

– Он теперь не просто светлый брат, а светлейший. Через три года после тех памятных нам событий его вернули из степей обратно в столичный храм. А год назад он совершил такой прыжок в карьере, что выше уже нельзя. Да, Ясень, теперь ты, помимо прочего, лично знаком с первоиерархом.

– И тебя не смущает убийство такой персоны?

– Нет, – безмятежно сказала дракониха. – Да и тебя, по-моему, тоже.

– Криста, – он вздохнул и отставил бокал с вином, – прежде чем мы навестим жреца, ответь всего на один вопрос. Что было в том письме, которое он тебе тогда показал? Ты обещала. Согласись, я имею право узнать.

– Не спорю. Но вряд ли ты услышишь что-то новое для себя. Ваш местный знахарь просто описывал твои подвиги. Например, как ты прогнал жеребенка через перерождение. Как приезжал на девичье поле. Как по ночам смотрел на дурман-цветок. И прочее в том же духе. Ну а в конце он делал простенький вывод – тот, кто способен на все это, не мог прийти с солнечной стороны.

– И эта писулька убедила жреца, что я тварь из тени?

– Я не знаю, что конкретно подумал жрец. И почему не убил тебя сразу, а засунул в темницу. Спросишь у него сам.

– Спрошу. А у тебя самой какие возникли мысли, когда ты прочла письмо? Ты, помнится, не очень обеспокоилась. То есть я тебе тварью не показался?

– Видишь ли, – она усмехнулась, – с учетом того, что мои предки, покрытые чешуей, когда-то вышли из моря, я несколько шире смотрю на вещи.

– Ну хоть что-то, – пробормотал Ясень. – Ладно, когда поедем? Прямо сейчас?

– Да. Во-первых, руки чешутся, сил больше нет терпеть. А во-вторых, желательно управиться до того, как заплачет солнце.

Аристократка достала «глазок», посмотрела на небо.

– Ну что там? – спросил Ясень.

– Пока ничего. Слез не видно. Но я чувствую – уже совсем скоро.