Бегущий по Лабиринту - Джеймс Дэшнер

— Чувак, ты вообще понимаешь, что мы эти проклятые карты изучили вдоль и поперек? Или ты думаешь, что если бы там были какие-то дурацкие буквы или слова, мы бы их не заметили?

— А может, их невозможно заметить, сравнивая несколько карт за последние дни. Вдруг их вообще не надо сравнивать хронологически, а нужно смотреть одновременно все карты за один день.

Ньют ухмыльнулся.

— Знаешь, Томми, я, возможно, и не самый умный в Глэйде, но сдается мне, ты вообще не врубаешься в то, о чем толкуешь.

Томас почти не слушал Ньюта — шестеренки у него в голове крутились с бешеной скоростью. Он не сомневался, что стоит лишь протянуть руку, и он получит ответ, только вот оформить мысль в слова никак не получалось.

— Ну хорошо, тогда так, — сказал юноша, возвращаясь к исходной точке. — У вас всегда было приписано по одному бегуну к каждому сектору, правильно?

— Правильно, — подтвердил Минхо. Казалось, он начинал понимать, к чему клонит Томас.

— И каждый бегун создавал вечером карту своего сектора, а затем сравнивал ее с картами за предыдущие дни. А что, если надо было сравнивать между собой карты всех восьми секторов, относящихся к одному и тому же дню? Один день — отдельная часть кода или ключа. Вы когда-нибудь сравнивали карты разных секторов?

Минхо почесал подбородок и кивнул.

— Ну, вроде того. Клали карты рядом и смотрели. Думали, может, так что-то обнаружится. Так что — да. Сравнивали. Испробовали все, что только можно.

Томас подобрал под себя ноги и, разложив на коленях стопку карт, задумчиво уставился в нее. Он заметил, что сквозь самый верхний лист смутно проглядывала схема, начерченная на карте, лежащей под ним. И тут его осенило. Он вскинул голову и обвел взглядом окружающих.

— Вощеную бумагу!

— Чего? — удивился Минхо. — Ты…

— Доверьтесь мне. Тащите сюда вощеную бумагу и ножницы. И еще все черные маркеры и карандаши, какие сможете найти.

Фрайпан был, мягко говоря, не в восторге оттого, что у него конфискуют целую коробку с рулонами вощеной бумаги, особенно теперь, когда поставки на Ящике прекратились. Он долго спорил, напирая на то, что бумага — одна из немногих вещей, которые он заказывал Создателям, и она нужна ему для выпечки. В конце концов Фрайпан все-таки согласился расстаться с бумагой, узнав, для какой цели она потребовалась.

Через десять минут, занятых поисками карандашей и маркеров — большая их часть хранилась в Картохранилище и сгорела при пожаре, — Томас вместе с Минхо, Терезой и Ньютом сидел за столом в оружейном подвале. Им так и не удалось раздобыть ножницы, поэтому Томас вооружился самым острым ножом, какой смог найти.

— Очень надеюсь, это сработает, — сказал Минхо. В его голосе слышалась угроза, в то же время глаза горели любопытством.

Облокотившись на стол, Ньют подался вперед, словно присутствовал на сеансе магии и ожидал какого-то чуда.

— Излагай, Шнурок.

— Итак. — Томасу не терпелось начать, однако он до смерти боялся, что задумка обернется полнейшим крахом. Юноша протянул Минхо нож и ткнул пальцем в лист вощеной бумаги. — Начинай вырезать квадраты размером с карту. Ньют, Тереза, мы достанем из каждой коробки карты за последние десять дней.

— Хочешь провести урок детского творчества? — Минхо взял нож и с отвращением посмотрел на него. — Почему бы тебе сразу не объяснить, на кой хрен нам всем этим заниматься?

— Хватит с меня объяснений, — ответил Томас, понимая, что они смогут быстрее понять замысел, увидев все собственными глазами.

Он встал и направился к потайному чулану.

— Проще показать. Если я ошибся, значит — ошибся, в таком случае мы снова сможем продолжать бегать по Лабиринту, как лабораторные мыши.

Минхо раздраженно вздохнул и пробормотал что-то себе под нос. Тереза сидела молча, но заговорила с Томасом мысленно.

— По-моему, я поняла, что ты задумал. Отличная идея. Правда.

Томас от неожиданности вздрогнул, однако постарался вести себя непринужденно, понимая, что если он расскажет о голосах в голове, его просто-напросто сочтут чокнутым.

— Просто… подойди… и помоги… — попытался он ответить, произнося каждое слово по отдельности. Затем постарался представить сообщение визуально и мысленно отправил его Терезе. Она не ответила.

— Тереза, — произнес юноша вслух. — Можешь мне помочь?

Он кивнул на чулан.

Они зашли в крохотное пыльное помещение и, распаковав все коробки, извлекли из каждой них по небольшой стопке карт за последние числа. Вернувшись к столу, Томас увидел, что Минхо успел нарезать пару десятков квадратов, небрежно свалив их справа от себя в растрепанную стопку.

Томас сел, взял несколько вырезанных квадратов из вощеной бумаги и, подняв их над головой, посмотрел на лампу — свет проникал сквозь листы, как сквозь молоко, расплываясь мутным пятном.

Как раз то, что требовалось.

Он схватил маркер.

— Итак. Теперь каждый копирует изображения карт за последние десять дней на вырезанные квадраты. Сверху обязательно делайте пометку о дате, чтобы мы потом могли разобраться, что к чему относится. Когда закончим, надеюсь, у нас появится первый результат.

— Что… — открыл было рот Минхо.

— Продолжай нарезать чертову бумагу! — приказал Ньют. — Кажется, я начинаю врубаться, куда он клонит.

Томас обрадовался, что кто-то наконец понял его задумку.

Работа закипела. Одну за другой они копировали схемы секторов на листы вощеной бумаги, стараясь выводить линии как можно более точно и аккуратно и в то же время не слишком затягивать процесс. Чтобы прямые линии выходили действительно прямыми, Томас использовал небольшую деревянную дощечку в качестве импровизированной линейки. Таким способом он довольно быстро скопировал пять карт, затем еще пять. Остальные не отставали, работая столь же усердно.

Томас продолжал рисовать не покладая рук, однако в душу начало закрадываться сомнение: а вдруг все, чем они сейчас занимаются, окажется пустой тратой времени. Впрочем, Тереза, с сосредоточенным лицом сидевшая рядом, видимо, была полна уверенности в успехе — она выводила вертикальные и горизонтальные линии так кропотливо и самозабвенно, что даже высунула изо рта кончик языка.

Коробка за коробкой, сектор за сектором они продвигались вперед.

— Давайте сделаем перерыв, — наконец предложил Ньют. — У меня пальцы, черт бы их побрал, совсем задеревенели. Надо поглядеть, получается или нет.

Томас отложил маркер и немного размял пальцы, мысленно молясь, чтобы все получилось.

— Хорошо. Мне нужны последние несколько дней каждого сектора. Сложите их стопками по порядку, с первого по восьмой сектор.

Они молча сделали то, что он попросил, — рассортировали свои скопированные на вощеную бумагу схемы и разложили их на столе восемью тонкими пачками.