Сезон ведьмовства - Наташа Мостерт

Сначала он ее не заметил, но затем, всмотревшись в косые струи дождя, различил фигуру в проеме окна. Габриель не видел ни глаз, ни лица, однако ощущал незримую силу ее присутствия, острую, как лазерный луч. Сквозь темноту и дождь они глядели друг на друга; казалось, прошла целая вечность. Наконец он шмыгнул в калитку и растворился во мгле.

* * *

Исидор налил горячую воду из чайника в пластиковый тазик и скомандовал:

— Ставь ноги.

Габриель осторожно попробовал воду кончиком большого пальца и чуть не взвизгнул:

— Подлей холодненькой!

— Храбрец, — усмехнулся Исидор, но добавил в таз прохладной воды из-под крана. — Так лучше?

Габриель пробормотал что-то неразборчивое. Его ступни превратились в настоящие ледышки и приобрели странный аквамариновый оттенок. На правой подошве виднелись потеки крови — в саду он порезался о пустую консервную банку. Голень на месте ушиба о скамейку заметно посинела и распухла. Он чувствовал себя ветераном нескольких войн. Исидор откуда-то притащил склянку с «Деттолом» и принялся лить густую янтарную жидкость в тазик, отчего вода стала похожа на молоко.

— Для дезинфекции, — пояснил Исидор. — Мало ли, вдруг банка была грязная.

Габриель опустил промерзшие ноги в воду и тихонько охнул. Горячо!

— Это уже вторая пара туфель, которую ты оставил в Монк-хаусе, — констатировал Исидор, помешивая воду в тазу деревянной ложкой.

— Угу.

— И на этот раз тебе вряд ли их вернут.

— Плевать.

— Важно другое: теперь убийца точно знает, кто вломился в дом посреди ночи и рылся в компьютере.

Габриель мысленно вернулся к тому мигу, когда они вслепую смотрели друг на друга сквозь тьму и ливень, когда невидимая ниточка протянулась между их разумами.

— Она и без туфель поняла, что это я.

— А ты ее не узнал?

— Нет. Она все время оставалась в тени, да еще в бесформенной рубашке, поэтому очертаний фигуры было не различить. И все-таки… — Габриель расцвел, — кое-что я сегодня выяснил. — Он помолчал и снова улыбнулся. — Пока перекачивался «Ключ», я залез в дневник.

— Не слабо. И что?

— Одно ясно как божий день. Хозяйка дневника не убивала Робби Уиттингтона и не знает, что с ним произошло, однако начинает что-то подозревать. Она опасается сестры, точнее, того, что сестра может совершить. Она написала об этом совершенно недвусмысленно.

Исидор дружески ткнул Габриеля в плечо.

— Молоток, братишка! Скажу тебе честно, я серьезно за тебя опасался. Я понимаю, ты без ума от автора, но на меня эти записи нагнали немало страху. Что за удовольствие — читать и думать, а вдруг та, что пишет, способна на убийство?

— Что ж, теперь мы знаем — неспособна. Более того, она неравнодушна ко мне.

— Какое счастье. Если бы ты еще догадывался, как ее зовут…

— Да уж, не помешало бы. — Габриель вздохнул.

— Ладно, у меня тоже есть новости. Помнишь Дерека, моего двоюродного брата? Он работает фармацевтом. В прошлом году вы еще встречались на конференции в Нортгемптоне.

— Помню, но весьма смутно.

— Короче, я отдал ему на анализ бутылку с остатками ягодного вина, которое ты принес от сестер — ну, тогда, когда они тебя выгнали.

— Зачем? — удивился Габриель.

— Адское зелье, старик. В состав входят белладонна, болиголов, ашваганда и черт знает что еще. У Дерека волосы встали дыбом. Он сказал, не будь тот, кто приготовил эту смесь, великолепным химиком, ты бы давно помер.

— Приятно слышать.

— Подобная рецептура вызывает изменение сердечного ритма, головокружение, галлюцинации, чувство падения или полета и, разумеется, ослабляет деятельность центров самоконтроля. Кроме того, напиток вызывает привыкание и обладает кумулятивным эффектом. То есть чем дольше ты его употребляешь, тем сильнее он на тебя действует. Ты ведь довольно долго угощался этим вином?

— Недель восемь…

— Теперь понятно, почему ты не смог поставить блокировку. Сестрички мариновали тебя, как мясо для шашлыка.

— Похоже на то.

— Дерек предупредил: это зелье может вызвать такой «стояк», что его ничем не собьешь. Танзанийцы из племени маконде используют похожую смесь в качестве местной виагры.

— Кхм.

Исидор прыснул.

— Ладно, давай посмотрим, что нам выдаст эту штука.

Он взял диск с переписанным «Ключом Прометея».

Габриель вынул ноги из воды, принялся растирать их полотенцем и громко чихнул. Полез в карман за платком, но вместо него нащупал что-то круглое и твердое. Это оказался амулет, подаренный ему хозяином магической лавки. Габриель совсем забыл об этой безделушке. Он покрутил миниатюрный кругляшок на ладони и вновь удивился, насколько тот тяжел. Железо, кажется, сказал продавец. Защищает от колдовских чар. Что ж, сегодня ночью амулет наверняка выполнил свою задачу.

Исидор работал на клавиатуре и одновременно комментировал:

— Диск скопирован не полностью, сам знаешь. Когда ты рванулся к выходу, загрузка четвертого файла, «Портала», оборвалась, так что у нас в руках только три первые составляющие.

— Может, обойдемся и этим.

— Ух ты, — шепотом выдохнул Исидор, — гляди!

Габриель кое-как запихнул амулет обратно в карман, поднялся на ноги и перегнулся через плечо Исидора.

Экран компьютерного монитора заполнился множеством значков, непонятных и таинственных. Исидор прокручивал страницу за страницей, загадочные символы сливались друг с другом, напоминая причудливое тканое полотно.

Взору друзей также предстали наброски — эскизы архитектурных сооружений. Подробнейшие чертежи коридоров, разводных мостов, лестничных пролетов, галерей, детали потолочных орнаментов… И двери. Много дверей. Двери, обшитые деревом. Двери под навесами в форме морских раковин. Классические двери с архитравами и пилястрами. Маленькие, неприметные дверцы. Комнаты, в которые они вели, были помечены каким-то особым, тайным шифром. Тем не менее, глядя на эскизы, Габриель похолодел.

— Я был в этом месте.

Исидор крутанулся в кресле.

— Чего-чего?

— Это план дома миллиона дверей.

— Шутишь!

— По крайней мере частичный план. Судя по всему, это лишь малая, малая часть. Но я уверен, что ходил по этим комнатам. Видишь вон ту дверь? Она ведет в зал, снизу доверху набитый поломанными скрипками. А эта длинная комната — оранжерея, полная плотоядных растений, я помню это совершенно точно.

— Так что же это, черт побери, за дом?

— Не знаю. — У Габриеля от возбуждения приподнялись волоски на руках. — Но поверь, дружище, прогуляешься по нему и… сойдешь с ума.