Сезон ведьмовства - Наташа Мостерт

К ночи погода совсем испортилась. Штормовой ветер раскачивал деревья, стеной лил дождь. Даже в салоне фургона Габриель слышал, как дождевые капли барабанят по крыше.

Они сидели в машине уже два часа, не сводя глаз с полоски света, которая пробивалась через полузакрытые шторы в окне верхнего этажа Монк-хауса. Дом был погружен во тьму, но одно окошко упорно светилось в пелене дождя размытым оранжевым огоньком. Несколько раз Габриель порывался войти внутрь, не дожидаясь, пока все уснут. Спальня расположена на третьем этаже, а его интересует первый. Если действовать тихо…

Исидор и слышать ничего не хотел.

— Лишний риск ни к чему, — твердо заявил он. — С ведьмой лучше не связываться. Я не хочу, чтобы ты кончил так же, как муж Фрэнки. Сестры не должны заподозрить, что ты побывал в доме.

Друзья коротали время, жуя пончики — вклад Исидора в ночную вылазку — и запивая их кофе из термоса, который Габриель захватил из дома. И все-таки, несмотря на приличную дозу кофеина и сахара, он с трудом сдерживал нетерпение.

Обе спальни располагались на верхнем этаже. Свет горел в угловой, но за все время общения с сестрами Монк Габриель так и не выяснил, кому из них какая принадлежит. Второй этаж всегда оставался закрытой территорией, так что Габриель не знал, кто именно «сова» — Минналуш или Морриган.

Он бросил взгляд на часы: половина первого, час ведьм.

— Как это было? — небрежно поинтересовался Исидор.

— Ты про что?

— Про все, что случилось с тобой на том дне рождения. Расскажи, как ты летал, как слышал пение ангелов и все такое прочее.

— А с чего ты вдруг решил спросить?

— Не знаю. Ты изменился, я даже не могу объяснить в чем. Пытаюсь найти связь.

Габриель устремил взор во мглу за окном.

— Пожалуй, я испытал самые невероятные ощущения за всю мою жизнь. — Помолчав, он продолжил: — И… я словно попробовал чего-то такого, чего мне хочется опять.

Только вот он не знал, как удовлетворить это свое желание. Как повторить головокружительное ощущение всемогущества? Тогда он чувствовал в себе достаточно силы, чтобы вырваться из телесной оболочки и взмыть к небесам. Притяжение земли и смерть отступили перед ним в ту ночь. К этому ли стремился Роберт Уиттингтон? Если да, то теперь Габриель понимал юношу. Та же самая жажда охватила и его, стала неотъемлемой частью жизни, намертво ввинтилась в мозг.

— Гейб, мне страшно за тебя.

— Не волнуйся, ничего страшного не случилось.

— Тяга к кайфу опасна.

— Подумаешь, попробовал разочек.

Габриель скрыл правду. При мысли о том, что восхитительным ощущениям не суждено повториться, внутри у него все разрывалось на части. Он не сказал Исидору, как сильно жаждал следующей «дозы», не признавался в своем желании даже самому себе, но постоянно, неотступно думал об этом.

Дождь барабанил по крыше фургона, вода ручьями стекала по ветровому стеклу. Время от времени слышались завывания ветра.

— Гляди, — возбужденно прошептал Исидор. — Свет погас!

Габриель посмотрел наверх. В окне было темно. Он взялся за ручку дверцы, но Исидор положил руку ему на запястье.

— Посидим еще минут двадцать. Пусть заснет.

Они терпеливо ждали. Ливень не прекращался.

— Все, я пошел. — Габриель набросил на голову капюшон непромокаемой куртки и туго затянул завязки под подбородком.

— Ты поставил мобильник на вибровызов?

— Да.

Габриель похлопал по карману джинсов. Исидор позвонит ему, если что. Например, если в окне верхнего этажа опять вспыхнет свет или поблизости окажется дежурная машина полиции. Габриелю совсем не хотелось, чтобы у задней калитки его подкараулили копы.

— Запомнил, как правильно пишется пароль?

Габриель раздраженно поморщился.

— Ладно, ладно, я так, на всякий случай.

Едва он высунулся из фургона, в лицо ударили холодный ветер и дождь. Не лучшая ночь для прогулок. Габриель выскочил из машины и захлопнул дверцу. Пересек безлюдную улицу и быстрым шагом направился к аллее позади Монк-хауса, так же как летним вечером несколько недель назад, когда он впервые тайком проник в дом. Девять недель. Целая жизнь…

Как он и ожидал, дверь в сад оказалась не заперта. Минналуш и Морриган никогда не трудились закрывать ее после того, как выставляли на улицу мешки с мусором. Стеклянные створчатые двери, наоборот, надежно запирались. Поняв, что в доме побывал посторонний, сестры сменили замки на более крепкие. А ведь за последние два месяца у него была уйма возможностей сделать дубликат ключа, с горечью подумал Габриель. Да, он забыл, зачем пришел в этот дом. Он-то считал, что следит за сестрами, тогда как в действительности это они соблазняли и обрабатывали его, а в итоге полностью подчинили своей воле. Из-за собственной мягкотелости Габриель теперь вынужден в отсыревших туфлях шлепать по мокрому саду, ежась от холода и проклиная все на свете.

Сад опустел. С горбатого дерева у бассейна облетели все огненные цветы. Дом застыл в ожидании, темный и неподвижный.

Габриель приблизился к створчатым дверям, украшенным витражными вставками. Зажав в зубах фонарик размером с карандаш, он освободил руки и вытащил из кармана куртки мешочек с набором отмычек.

Новый замок оказался сложнее предыдущего, но Габриель, прирожденный взломщик, знал, что справится. Тем не менее ковыряться в замке под проливным дождем не слишком-то приятно. Он старался не обращать внимания на холодные капли, но его все равно пробирала дрожь.