Практика на Лысой горе - Марина Комарова

Зная, что лучше не спорить, я поплелась за ним. Накормят – спасибо. Остальное все же мелочи, особенно когда есть и впрямь ну о-о-о-очень хочется.

Вокруг по-прежнему шумел и шептал огромный Киев, рассказывая истории о всех магах, когда-либо ступавших по этим улицам. Ветер подхватывал тысячи шепотков, разносил над покатыми крышами домов и сияющими куполами церквей, завораживая сказкой. Старинной, но все еще живой.

* * *

Костры в человеческий рост горели все ярче и ярче. Воздух звенел от хохота, залихватских криков и нестройного хора, распевающего: «Червону руту нэ шукай вечорамы». Голова шла кругом, сердце колотилось, как у нашкодившей девчонки, которая вдруг, ослушавшись строгого наказа мамы, ночью удрала на дискотеку.

Их было море – живое, взбудораженное, непрестанно гомонящее. Ведьмовская энергия била пурпурным ключом, фиолетово-черные всполохи злыдневской волшбы разлетались вокруг. Больше всего хотелось взбежать на самую вершину и с диким визгом броситься вниз. Пьяный, какой-то нездоровый кураж бился в венах, гонял ставшую жидким огнем кровь.

Четверка чертенят со счастливым визгом каталась на молодом месяце. Периодически кто-то из них падал прямо на голову кому-то из веселившихся. Тогда летуна подхватывало множество рук и с громкими воплями закидывало назад. Больше всех, кстати, вопил летевший чертенок. Таким образом давая понять, что карусели удались.

Передо мной с громким улюлюканьем опустилась ведьма с красно-рыжими волосами. Подмигнула, стукнула древком метлы о землю. Меня обдало жаром и сладким земляничным запахом. Земля вдруг с грохотом разверзлась, на свет показались два скелета. Я невольно шарахнулась в сторону. Хорошо, хоть не заорала – Васька такие фокусы уж мне несколько раз демонстрировал. Один из скелетов взял ведьмину метлу и галантно предложил руку. Второй подхватил красавицу под локоток. Вся компания, довольно похихикивая, двинулась к высеченным из дерева образам древних богов, угрюмо взиравших на происходящее.

– Смотри осторожно тут, – прошептал знакомый голос.

Ойкнув от неожиданности, я чуть не подпрыгнула. Мигом скинув покров невидимости, рядом оказался Григорий Любомирович.

– В сомнительные места лучше не лезть. Пока тут еще относительно тихо, но позже станет жарко и опасно. Помни, зачем мы тут.

– Помню, как же, – буркнула я, уставившись на носки своих босоножек.

Да уж, ситуация еще та. Чугайстрин-старший будет здесь официально представлять меня как свою будущую жену. Чтобы увидеть реакцию прибывших. Кто-то обязательно проколется. Точнее, не кто-то, а…

Григорий Любомирович подхватил меня под руку и потянул подальше от костров.

– Что случилось? – оторопела я.

– Андрей и Ткачук идут сюда, – тихо произнес он, – пока нам еще не нужно встречаться. Мало ли, спугнем тех, кто нам нужен.

– А кто вам нужен? – невинно поинтересовались за моей спиной приятным мужским басом.

Все же вскрикнув, я дернулась и впечаталась в бок Григория Любомировича. Он осторожно придержал меня.

Перед нами стоял низенький мужчина, весьма упитанный, лысый и розовощекий. Он покусывал травинку, внимательно смотрел зелеными глазами. Широкий лоб, нос картошкой, густые брови, пухлые губы. Одет в какой-то невзрачненький бежевый костюм и рубашку в клеточку. Под мышкой зажал коричневый старенький портфельчик с огромной бронзовой пряжкой. Почему-то казалось, что сейчас его откроют, вынут жареный пирожок в промасленной бумаге и примутся жевать. В общем… странный тип.

– Ты, Виктор Сергеевич, – вдруг елейным тоном сообщил Григорий Любомирович, заставив меня обалдело захлопать глазами. Никогда не слышала, чтоб он так говорил!

– Ну, раз так, то любуйся, – хохотнул тот и, переваливаясь, приблизился к нам.

Несмотря на всю откровенную неуклюжесть, скользило в его движениях что-то непонятное: быстрое, резкое, цепкое. Складывалось ощущение, что он нарочно прикидывается таким лаптем.

– Никак молодую жену привел? – поинтересовался Виктор Сергеевич и осмотрел меня с искренним любопытством. – Хорошенькая да молоденькая. Как зовут?

Григорий Любомирович обнял меня за талию, так… показательно, мол, нечего рот разевать на чужое.

– Дина, – произнес он и чуть улыбнулся: – Ты мне тут свои замашки волчьи не демонстрируй. Могу ж обидеться. Ты же знаешь – в отношении дам как я реагирую.

Я чуть не подпрыгнула. Волчьи! Ну конечно! Перед нами стоит Вовк – один из основателей университета. А я, дурында, стала тут и уши развесила. Слушаю всякое, а тут же надо собраться и быть начеку.

Вовк хохотал, сунул руку в карман, вынув клетчатый платок. Хм, что-то он прям фанат этой расцветки. Или узора? Честно, никогда не задумывалась, как правильно.

– Успокойся, Гриша, – примирительным тоном произнес он, – ты же знаешь, я люблю барышень постарше. Как Солоха, например.

Мне показалось или Чугайстрин скрипнул зубами? Я невольно сжала его руку. Еще не хватало тут эмоций и мордобоя за неудавшуюся любовь. Григорий Любомирович бросил на меня быстрый взгляд и ответил как ни в чем не бывало:

– Знаю. Только Солохе не до тебя сейчас.

Да уж, что есть, то есть. От нее ни на шаг на шабаше не отходил какой-то высокий мужчина с серебристыми глазами. Такой весь… вежливый, внимательный, обходительный. Прямо мечта. И Солоха выглядела на диво красивой. Впрочем, нет, не так. Красивая она всегда. А тут – дьявольски красивая.

Вовк только пожал плечами. Солоха явно не особо занимала его мысли. Посмотрел на свой портфельчик, принялся его деловито открывать.

– Решил представить молодую народу или еще какие дела привели?

Дышать вдруг стало трудно, показалось, что кто-то впился пальцами в мою шею и изо всех сил сдавливает. Что ответил Григорий Любомирович, я не услышала. Перед глазами вдруг все резко завертелось и заплясали черные точки. В ушах загудело, даже не расслышать криков и хохота с шабаша. Всхлипнув, я рухнула на землю и потеряла сознание.