Линия разлома - Александр Афанасьев

– Кто? – Я въехал без слов. Полковник скривился:

– Брат…

В ящике стола нашлись бутылка коньяка, лимон и стаканы. В зданиях управлений опасаются, что в столе, что в сейфе, но тут, проверять некому. Я только пригубил… нельзя мне пока.

– Брат… – полковник, морщась, заедал лимоном, – батя у нас тоже… вот, поступали. Оба – в Новосибирское. Я на специальную разведку здоровьем не прошел. Он – прошел…

Еще одна трагедия из многих…

– Давно?

– Тогда еще… Взяли… раненым, на камеру… добили. На кол посадили…

…

– Флешку… подкинули, с..и.

Тогда еще – это две тысячи четырнадцатый год. Я тогда на украинской линии не работал, но отлично помню, как было… как вся страна у компов под вечер собиралась, как радио слушали. Понимаете… тогда весь народ болел… какой там футбол. За наших болели. Вот и все – что тут еще скажешь. Наши там были.

И чужие…

Когда мне говорят, что мы бандиты и агрессоры, сами виноваты в том, что произошло потом, я могу ответить – да. Были мы и в Крыму, были мы и в Донецке, и в Луганске. С самого начала мы там были и нехило мы там были. Точно так же, как НАТОвцы были в Косово и в Ливии и особо даже это и не скрывают.

Почему мы не имеем права, если имеют право они? Я не раз задавал этот вопрос и ни разу не услышал правдивого ответа. Наверное, и не услышу, хотя он прост. Да, они имеют право, а мы – нет. Потому что они – несут демократию, свободный рынок и процветание. А мы – тоталитарную диктатуру. Ё-мое, да скажите это уже, наконец. Хватит врать, господа вам никто не верит. Скажите правду – так вы заслужите хоть немного уважения.

Демократия и свободный рынок оборачиваются тысячами и десятками тысяч убитых, миллионами беженцев – но это издержки, хотели же как лучше, верно? Хочу поговорить о другом – об украинцах. Да, мы агрессивно действовали, действуем и будем действовать на их территории, чтобы защитить наши интересы. И мы в этом правы – потому что не мы первые начали. Начали они. Нас устраивало все как есть, долго устраивало – это их не устраивало, что к востоку от Днепра живут во многом другие люди. И это они год за годом ходили на свои митинги и орали «москаляку на гиляку» Мы до сих пор не научились орать «хохлов на ножи» – а они детей в маски обряжали и учили стишкам про «москалив». И это они начали игру, устроив в центре столицы кровавое побоище. Не мы.

А не мы начали – не нам и заканчивать. Игра закончится там же, где и началась. В Киеве. И еще одна банда ублюдков получит урок – сколько их было, мечт о господстве, разбившихся о Россию.

И этой – не миновать.

– Как там…

– Простите?

– Киев…

…

– Вы же оттуда.

Как там Киев? Ну, относительно нормально, что там сказать. Не так богато, как, к примеру, Грозный – там все-таки небоскреб в виде чеченской родовой башни достроили – но тоже неплохо. Полиция, вооруженные конвои, дорогие отели. Обслуживание в номерах предлагают, не стесняясь – девочку, мальчика, кому чего надо. На каждом шагу – украинское искусство, лекции об украинской истории – это гранты отрабатывают, стараются для всяких благотворительных фондов. Вот только нет кое-чего. В одном месте, например, на Крещатике – пирожки продавали. И все гости Киева, приезжая, шли туда, попробовать. Их больше нет. Потому что гостей тех нет. А те, что есть, им плевать. У них Макдоналдс.

У нас тоже гостей поменьше стало. Но мы переживем. Потому что Россия сама по себе – маленький мир. А вот Украина…

Да что там о дурном. Они ж великие, как сказано в одном стихе, появившемся еще тогда – его сейчас в школе учат. У них коктейли Молотова жгут.

– …операция практически готова. По крайней мере, по нашему направлению. Но признаюсь – большого опыта работы с подпольем у меня нет. Так что – свежий взгляд будет как нельзя кстати.

– Готов приступить к работе

– Вот и отлично…

– Несколько дней у нас есть.

Холодный свежий ветер хлестал по лицу немилосердными пощечинами. Я сделал глупость, надев обычные очки вместо стрелковых, – и теперь глаза слезились. Маленький вертолет – шел на высоте около десяти метров на землей, головным – еще два шли по правому и левому борту от нас. Наш вертолет был канонерским, сопровождающие нас машины – транспортными. Я был кем-то вроде наблюдателя.

– Готовность! Одна минута!

– Минута!

Канонерский вертолет отличается от транспортного только тем, что по каждому борту сидит по одному человеку и они не десантники, а стрелки, вооружены пулеметами. Они сидят по центру скамьи, справа у них – укреплен рюкзак, в нем лента на пятьсот патронов, по рукаву выведенная к пулемету. По плану – этого должно хватить: примерно триста расходуется в самом начале, на общее подавление обороны, оставшиеся двести – уже адресно добиваются выжившие огневые точки. Если этого не хватит – слева, в креплениях, еще по пять коробок по сто. С самого начала еще были гранаты – но от них отказались. Один из стрелков на учениях получил осколочное ранение – просто вертолеты летают слишком низко.

Вообще… летать на этой воздушной таратайке… как-то опасно даже. Когда пересаживаешься… чувствуешь, как вертолет немного качается, и кажется, что вот-вот полетим на землю. Я сидел строго по центру и наблюдал картинку, выведенную на мой планшет с веб-камер на оружии стрелков и по бортам вертолета. Записи с камер потом использовались для «разбора полетов».

– Право, наблюдаю цель. Групповая цель, готов работать!

– Огонь по готовности.

Правый стрелок – открывает огонь. У него не «ПКМ» и не «Печенег» – а переделанный «ПКТ» с комплектом выживания, у него тяжелее ствол, он более приспособлен к длительному, непрерывному огню. Каждый пятый боеприпас в ленте трассирующий, трассеры уходят вниз ровной огненной строчкой. Внизу – взрыв, вспышка, светит ночник, значит – попали в бочку. Для определения точности работы – в центр условного лагеря ставили бочку и плескали в нее бензин. Красиво взрывается…

– Захожу левым!

– Левый, готов работать!

Вертолет разворачивается – и в игру вступает стрелок левого борта. Их задача – накрыть и прочесать огнем максимальную площадь, чтобы зацепить как можно больше палаток, деморализовать и устрашить врага.

Срабатывает пиротехника, в черное небо летят брызги огня, взмывают ракеты. Имитация ответного огня. Транспортники – на каждом по четыре бойца – кружат в отдалении.

– Правый борт, готовность!

– Правый, готов!

Снова начинает работать пулемет на правом борту. Классическая цель – лагерь в горах, примерно на сто бойцов, плюс до двадцати рыл инструкторско-преподавательского состава. Двух пулеметов – и потом зачистки спецназом – должно хватить.

– Левый борт!