Линия разлома - Александр Афанасьев

До Щучина я добрался по трассе на Брест, развив совершенно безумные для этой трассы двести километров в час. Несколько раз его останавливала ГАИ, но, проверив документы, отпускала. Белорусские гаишники наверняка понимали, кто я такой, и несмотря на прохладное отношение Батьки ко всем этим делам, отпускали, улыбаясь и не штрафуя. Белорусский народ был с нами, в лагерях беженцев – были и белорусы, в том числе отставные армейские офицеры, побывавшие в загранках…

Я встал на ноги – хоть как, но встал. Побаливает немного – но приемлемо. Жить можно, я даже болеутоляющие не пью – свыкся как-то. Выписался, явился по месту. Народа, как всегда, не хватало, припахали на операции Березина. Это не по беженским делам – вполне конкретная, широкомасштабная операция, проводимая ФСБ и Минобороны. Цель – резко снизить уровень опасности, исходящей от лагерей, находящихся в Западной Украине, и нанести удар по запасной командной системе, находящейся во Львове.

Операция закрытая, всего я сам не знаю. Просто выдали предписание явиться в Щучин, там приступить к работе. Щучин – база спецназа ГРУ, закрытая, она находится на территории Беларуси, на землях бывшей базы советской истребительной авиации. Там еще есть, но где – не скажу. Просто Щучин – база открытая, там земля официально арендована на десять лет с пролонгацией. А есть и закрытые. Про них, я, конечно же, говорить не буду.

Чем запоминалась Беларусь… первым делом, конечно же, чистотой, порядком и жизнью в деревнях. Я не был в самом Минске – но даже на трассе везде – почище, чем у нас. Видно, что не очень богато живут, не сквозят то и дело «Крузаки» и «Кайенны» как около Ростова-на-Дону. Здесь ничего этого нет, все скромненько, люди вежливые, приятные, даже в придорожных забегаловках. Проезжая полями – видно, что работает техника, видны новые дома – не коттеджи как у нас, а именно простые, но новенькие и хорошие деревенские дома. Видно, что тут деревенская жизнь сохранилась, настоящая – не то что у нас: приехали городские, выкупили поле, понастроили «коттеджей по цене квартиры» – а рядом развалюха МТС, в которой можно фильм про инопланетное вторжение снимать.

Щучин – был чем-то между маленьким городом и благоустроенной деревней, судя по количеству машин и детей – хорошо тут жили. Наверное, и база помогала. Остановился спросить дорогу – пацаны играли в спецназ, судя по маскам и автоматам. Оказалось, проложили дорогу в объезд. А я и не знал.

На въезде – были сетка-рабица, небольшой КП. Солдат в форме, которой в Российской армии нет, но в ботинках из последнего «штурмового» комплекта попросил предъявить документы. Прокол номер раз – а второй это коллиматор на автомате. Сам автомат белорусской модернизации, а прицел «Aimpoint», он белорусам не по карману. Зато по карману спецназу ГРУ, который перешел на шведские и израильские прицелы, когда американские попали под эмбарго.

Проехал внутрь, припарковался. Уже не удивляют развешанные огромные полотнища на столбах, под которыми проводятся занятия и стоят машины. Это от беспилотников и спутникового наблюдения. Наверное, и у американцев так же – хотя не могу знать. Эх, романтика новой холодной войны…

На втором этаже сидел особый отдел, в нем заправлял худощавый, лет сорока мужик с простецким, чуть удлиненным лицом. Встал навстречу мне.

– Соловьев?

– Он самый.

– Полковник Мишурин Владимир Всеволодович, – он протянул мне руку