Линия разлома - Александр Афанасьев

Белый «Гранд-Чероки» – отличная, кстати, машина, и проходимая, и комфортабельная – свернул с дороги, захлябал по лужам. Натоптанная «КамАЗами» дорога вела к стоящей на отшибе базе, знававшей и лучшие времена: на заборе был один мат, половина лампочек выбита, на железнодорожной ветке шпалы заросли травой. Глядя на это место – можно было подумать, что это еще одна брошенная база, памятник куда более благополучным и сытным временам. Мало кто предполагал, например, что заболоченное место было создано искусственно, а лужи не пересыхали, потому что в них подавалась вода. Среди своих это место было известно как «Киевская Крыивка» – оно было предназначено и для содержания заключенных, каких нельзя было содержать в обычных тюрьмах, и как «запасной аэродром» на случай оккупации Киева. Даже в секретной части Провода – об этом месте знал не каждый…

Джип, поднимая фонтанами грязную жижу, подкатил к воротам, требовательно просигналил. Через какое-то время двери открыли похмельные, похожие на бомжей грузчики. По крайней мере – при их виде складывалось именно такое впечатление, а оружие они носили скрытно.

Джип прокатился по не менее запущенной территории, где лениво грузили машину и какая-то толстая тетка в крик пререкалась с кладовщиками. Подкатил к зданию конторы – обшарпанному, двухэтажному, сделанному из пеноблоков, еще и недостроенному.

Двойное дно проявилось, когда уже открылась дверь, – она была изнутри стальная, из хорошей бронестали. И за дверью – был небольшой тамбур, выход из которого перекрывала уже открыто броневая дверь. И в ней была бойница.

Дорош передал документы. Их проверили.

– Слава Украине! – парубок, стоявший на дверях, с лязгом отодвинул засов. Он был коротко стрижен и цивильно одет – никакого, присущего, к сожалению, киевскому Проводу «вышиванства», никаких чубов и оселедцев.

– Героям слава… – буркнул Дорош, проходя мимо.

На втором этаже его уже ждали.

За новым назначением – место освободилось после убийства генерала Мельника – его вызвал сам глава Информационной службы Провода «УНА-УНСО» генерал Виташ Маса. Наполовину прибалт, он был ветераном движения и еще полтора десятка дет назад организовывал в Прибалтике тайные тренировки для бойцов, договаривался с местными властями о стажировках, тренировках, нелегальных поставках орудия, укрытии на случай чего. В Прибалтике люто ненавидели Россию и одновременно боялись ее – поэтому на просьбы украинских националистов откликались очень охотно. Два года назад он стал новым проводником Секретного провода – тайной военизированной структуры, созданной в составе украинского националистического движения с такими же целями, с какими большевики в свое время создавали ВЧК. Секретный провод занимался борьбой с саботажем, разведкой и контрразведкой, официально – он всего-то занимался охраной съездов партии и проверкой прошлого тех, кто в нее желал вступить, – чтобы не допустить москалей и агентов ФСБ. В реальности же – он занимался тем, что по официальным каналам провести было невозможно. Тем, что шло в разрез с интересами даже ближайших союзников Украины.

Кабинет был полупустым и заплеванным, с мутными стеклами и ободранной мебелью. Проводник поднялся Дорошу навстречу… он был типичным финно-угром, с носом уточкой и блекло-серыми волосами. Но тот, кто шел против него, долго на этом свете не задерживался.

– Слава Украине!

– Героям слава!

– Слава нации! – проводник решил приветствовать полным приветствием

– Смерть ворогам…

Сам Дорош знал Масу довольно долго – еще с тех времен, когда они организовывали подрывную сеть на сепаратистском Юго-Востоке. Маса тогда был обычным купцом-прибалтом, возил продукты.

– Мельник убит, – без предисловий сказал проводник.

– Знаю, – кивнул Дорош, – слышал. Как его угораздило?

– У клуба. Подскочила какая-то б… У нее пояс шахида оказался.

– Пояс шахида? – переспросил Дорош. Несмотря на то что на Украине в последние годы творилось немало всякого лиха – пояса тут были не в ходу.

– Именно. Пока там разбираются… но взрывчатка уже какая-то новая.

Проводник внимательно смотрел на своего подчиненного, предлагая ему додумать ситуацию самому.

– Пиндосы? – сказал Дорош

– Они самые, – кивнул Проводник, – больше некому. Они же рулят вахами. А ты сам знаешь – сколько их тут сейчас.

На самом деле – в это сложно было поверить, но взрыв у клуба был не более чем трагической случайностью… если такое можно было назвать случайностью. На Украину, особенно восточную, большая часть которой опустела во время Похида за единистью – начали переселять беженцев из Европы… Евросоюз платил на обустройство каждого беженца в твердой валюте, а занять Восток было жизненно необходимо – чтобы русским было просто некуда возвращаться. Из Европы переселяли тех, кого там не рады были видеть… цыганские таборы, беженцев из Афганистана, Сомали, Йемена, Египта, Ливии. Казалось бы – в чем проблема – богатейшая земля, брошенные черноземы – живи. А проблема была в том, что беженцы эти нормально жить и работать не хотели. Вместе с ними на Украину проникли салафизм и ваххабизм. Странная и злая закономерность… ваххабизм шел рука об руку с русофобией и национализмом. Поляки получили свой ад вместе с чеченскими беженцами, которых они приютили в девяностые и начале нулевых. В Грузию ваххабизм проник вместе с чеченцами в Панкисском ущелье. Теперь и на Украине был ваххабизм.