Человек отовсюду - Александр Громов

В детстве я хотел знать все. Став постарше, начал довольно спокойно воспринимать тот очевидный факт, что в мире – не в житейской банальности, а в том мире, который называется Вселенной, – предостаточно того, чего я не знаю и о чем не узнаю никогда в жизни. С этим следовало смириться, и я смирился. Человек не бог, чтобы все знать, но он и не амеба, чтобы не знать ровно ничего. Если человек – деталь Вселенной, то он, как всякая деталь, должен знать свое место и не просить большего. Но уж свое-то он должен получить! Нормальный инженерный подход, другого я не знал и знать не желал. Любая загадка, случающаяся с человеком и окружающими его вещами, должна иметь объяснение, и если его нет, то это непорядок, подлежащий устранению. А как иначе?

Так что я и радовался тому, что избавлен от мук хотя бы на время, и был крепко озадачен. Может, Юхан ломает комедию?.. Не похоже. Эхо-слизню понятно, что я подозреваюсь в шпионаже в пользу метрополии, а это серьезно. Пусть Твердь и Земля подписали договор, пусть Твердь формально считается протекторатом и на деле зависит от Земли очень во многом, пусть Твердь вступила в Лигу Свободных Миров, где пытаются верховодить опять-таки земляне, – это еще ничего не значит. Шпионаж есть шпионаж, даже если он ведется в пользу закадычных друзей. Это первое. А вот второе: Варлам Гергай, конечно, политический труп и никогда не поднимется, что бы он о себе ни мнил, но Игнатюк наберет очки, если окончательно смешает его с грязью, пришив дело о шпионаже в пользу Земли. С вероятностью процентов в девяносто тут и кроется главная пружина этой местечковой интриги. Ладно. Пусть карлики играют в игры карликов. Жаль, что я затесался в их игру, да так уж получилось. Сам виноват, конечно, надо умело легендировать любую мелочь, меня этому учили, а я возомнил себя сверхчеловеком… Ладно, проехали. Если повезет, то как-нибудь вывернусь, а я везучий. Непонятно другое: что происходит с моим телом и по чьей вине?

Я думал об этом, когда вспотевший от усердия мордоворот сдал меня на руки медикам. Я продолжал думать об этом, когда последние поместили меня на каталку и захлопотали вокруг, как муравьи вокруг матки. Меня совали под какие-то аппараты, самому мне с хрустом совали иглы в вены и без хруста катетеры во все естественные отверстия, а я думал. Я продолжал думать об этом и много времени спустя, когда меня наконец оставили в покое.

В медблоке, куда меня поместили, не было и намека на окна – по всей видимости, он находился ниже уровня земли. Тускло светились огоньки на громоздких приборах и худо-бедно разгоняли тьму. Если не считать капельницы и проводов, тянущихся от присосок на моем теле к приборам, я не был зафиксирован. Никаких ремней, никаких наручников. Мне просто сделали обездвиживающий укол. Прошло, наверное, полночи, прежде чем я смог пошевелить кончиками пальцев и уверился в том, что к утру смогу нормально двигаться. Впрочем, что толку? Как выбраться из запертого медблока, затем из подземной тюрьмы, а затем и из здания? Никак. Невозможное – невозможно.

А жаль.

Я все же попытался заставить тело слушаться. Довольно глупое занятие в моем положении, но все-таки чуточку более умное, чем просто лежать бревном, предаваясь ненужным размышлениям, от которых один шаг до еще более ненужной жалости к себе, любимому.

Мысленный приказ шевельнуть правой рукой – и никакой реакции. Естественно. Новый приказ, категоричнее первого, и еще один… Я представлял себе, что мне надо приподнять громадный камень, очень надо, под ним прячется узкая расщелина, куда полезла Дженни за редким видом твердианского лишайника, а скатившийся с горы камень завалил ее, и его непременно надо убрать, иначе Дженни задохнется там внизу, в темноте и ужасе, напрасно призывая меня на помощь…