Ааргх - Андрей Белянин

– А я?

– А ты, мой бедный друг, останешься здесь. Ты потерял слишком много крови, и я, как лицо ответственное, не могу тобой рисковать.

– Вы… хотите сказать, что я обуза?! – не поверил своим острым ушам эльф, но Эшли великодушно потрепал его по плечу:

– Конечно же нет, дружище! Поверь, только тебе, лишь тебе одному, я мог бы доверить некую тайную миссию… Если мы все погибнем – стань самым страшным кошмаром этого замка! Отомсти за нас! Будь их жутким сном, диким привидением, вечным скорбным напоминанием, неживым упрёком со стороны…

– Да пошёл ты, – неожиданно не по-эльфийски грубо рявкнул Эландер, и, сбросив руку моего господина, без предупреждения бросился в чёрную пасть коридора.

– Я умру герое-е-ем… – только и донеслось до нас.

– Я сам его прикончу, – с чувством пообещал наш граф, и вдруг рванул туда же!

Весь распрекрасный план построения летел мамонту под хвост, мы кинулись в коридор беспорядочной толпой, наперегонки, вопя и толкаясь, как ненормальные. Хотя, кто, положа руку на сердце, вообще хоть раз называл нас нормальными?!

Само понятие слова «герой» подразумевает сложную гамму оттенков психических заболеваний, начиная с лёгкого отклонения от нормы и заканчивая абсолютным безумием, практически применяемым на деле. Попробую объяснить на конкретных примерах.

Гномов мы потеряли первыми. Причём обоих сразу, хотя Нетуром из-за рыбьего хвоста бежал чуть отставая. Они оба рухнули в бездну, разверзшуюся там, где все мы только что пронеслись толпой, и кто бы счёл пройденный участок опасным?! За нашими спинами раздалась только крепкая гномья ругань, боевой клич «бейруби-рубибей» да страшный скрежет исполинских челюстей.

Вторым «ушёл» эльф. Остроухого сгребла металлическая сеть, неожиданно выпрыгнувшая из стены справа, и его мигом втянула куда-то за решётку. Там было недостаточно темно, и, по-моему, голодный блеск глаз исполинских тигров успели заметить все.

Третьим пал гролль, он могучей грудью вытолкнул нас вперёд, а сам исчез во вспышке пламени. Бедолага даже вскрикнуть не успел, как сверху, словно чёрное проклятие, обрушилась целая лавина здоровенных камней, погребая его и намертво закупоривая нам обратный путь.

Быть может, только поэтому мы и не остановились, а, по инерции пролетев ещё шагов пять-шесть, замерли, едва не уткнувшись носами в большую кованую дверь. Фактически, получается, всё… прибыли.

– Мы… прошли?! – недоверчиво выдохнул Эшли. Его рукав был мокрым и красным, но рана оказалась скользящая, артерии не задеты.

Сун молча вытянула из своей кольчуги четыре маленьких стальных дротика и демонстративно бросила их на пол. Пятый шёл ниже и почти насквозь прошил щиколотку. Мы хотели вытащить, но наёмница не позволила – лучше пока похромать так, чем медленно слабеть от потери крови.

Я сам отделался легче всех – пара шишек, тройка ожогов, десяток несущественных царапин. Просто повезло, бывает же так…

– Ну что, зайдём? – невесело улыбнулся наш наниматель. – В конце концов, все загадки вели нас именно сюда. Невежливо было бы пройти такой путь и повернуть на самом пороге желанной цели…

А он очень изменился, этот изнеженный столичный мальчик. Стал сильным, научился выживать, держать руку друга, теперь и я сам, пожалуй, охотно пошёл бы с ним в любое приключение. Если, конечно, нам как-то удастся пережить это.

Сун улыбнулась мне, а я ей. Иногда достаточно вот так просто улыбнуться – и всё… Слова лишние, объяснения и клятвы тоже. Она отличная девушка, и эта дурацкая маска ей совершенно ни к чему. Хорошо, что мне не пришлось её убивать, потому что она мне нравится. Очень, очень, очень…

– Пошли. – Мы дружно, в шесть рук толкнули дверь. Она поддалась на удивление легко:

– Входите, входите, не заперто!

Вот вроде бы простые, гостеприимные, даже тёплые слова, а какое неприятное впечатление… Мы рвались сюда через боль, кровь, сражения, теряли силы и друзей, мы дошли не все, мы решительно хотели… а нам так просто говорят: «Заходите…» А вот не зайдём! Тьфу, глупость какая лезет в голову…

Отступать-то всё равно некуда, проход завален камнями, похоронившими гролля. И это… непонятное жжение над лопаткой… больно…

– Малыш, что с тобой?! – Сун и Эшли еле успели подхватить меня. Перед глазами плескались разноцветные круги, я потерял сознание? Просто очень больно стало вдруг и, главное, непонятно, с чего? Вроде ничего ядовитого не съел…

– Может быть, вы всё-таки зайдете? – медоточиво продолжал голос Верховной. – Или мне повторить приглашение ещё раз? Ты ведь отлично его чувствуешь, ааргх…

Ящерка! Наёмница, поняв меня с полувзгляда, помогла опустить рубашку – так и есть, изрядно вывернув шею, мне всё же удалось увидеть эту гадскую наколку, ящерка вернула себе хвост. Теперь ведьмы могут управлять мною, как когда-то управляли Сун. На мгновение мне стало действительно страшно.

– Какая досада. – Мы вошли внутрь, и дверь за нашими спинами мгновенно захлопнулась, оставив нас в кромешной тьме. – О, как я забывчива… Минуточку, милые гости, сейчас будет свет!

Яркая вспышка так резанула по глазам, что виски отдались болью. Мой хозяин рухнул на колени рядом, закрыв лицо руками и ругаясь так грязно, как только он мог себе позволить при его высшем образовании. Сун была единственной, кто сохранил самообладание, я не видел, но каким-то образом почувствовал, как она, без вздоха, вырвала метательный дротик из своей ноги.

– Я знала, что вы придёте, – столь же любезно продолжал голос, и в глубине залитого невыносимым сиянием зала возникла кажущаяся призрачной фигура. – У меня было мало времени достойно подготовиться к встрече, прискорбно, но думаю, вы не обидитесь… Тебе не очень больно, маленький ааргх?

– Будь ты проклята, – с наслаждением прошептала наёмница, и острая метательная стрелка злобно свистнула в воздухе. На таком расстоянии не мог бы промахнуться и начинающий воин – дротик вонзился ведьме в горло!

– Спасибо, – проскрипел я зубами.

– Не за что, – пошутила Сун. То есть я склонен предполагать, что здесь имела место некая шутка, потому что фигура продолжала двигаться как ни в чём ни бывало.

– Все герои одинаковы, вас так несложно провести…

Свет стал приглушеннее и мягче, комната обрела чёткие очертания. Мы находились в спальне Верховной, она сама сидела на подушках в центре большой четырёхспальной кровати. Стены были увешаны оружием, охотничьими трофеями, щитами, гербами и картинами. В одной из них, изображающих саму Верховную в полный рост, и торчал стальной дротик Сун…

– Конечно, я ранена, но не так беспомощна, как могло ошибочно показаться кому-то из сестёр. – На этот раз главная ведьма Блуждающего замка была одета лишь в тонкое чёрное платье, оставляющее открытыми плечи и грудь. Левая рука покоилась на перевязи, а её лицо, всё ещё сохранившее остатки былой красоты, казалось безумно порочным. Обычные женщины к тридцати годам сохраняются гораздо лучше…