Ведьмак - Василий Сахаров

Я пришел в себя от резкого рывка, а затем услышал незнакомый женский голос:

– Господин майор, он очнулся.

С трудом открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в просторной палатке и лежу на жестком деревянном настиле. Слева и справа стонущие раненые солдаты, словенцы и одриссы, а в паре метров – пожилая медсестра, которая смотрела в сторону выхода. Артефакты при мне, только амулета связи нет, он остался в рюкзаке, куда я его кинул при отходе.

Слава всем пресветлым богам – я не в плену. Велимир меня не бросил, и мое тело все-таки вытащили из пещеры. Теперь бы оклематься побыстрей. А с этим, судя по моему состоянию, возможны проблемы. Руки и ноги тряслись, в груди словно камень застрял и тяжело дышать, а голова болела так сильно, что я с трудом сдерживался. Хотелось кричать, но ведьмак позволить себе это не может. Нельзя показывать слабость – один из заветов моего учителя Вадима. Особенно если рядом обычные люди, для которых ты пример. Поэтому пришлось стиснуть зубы и задавить готовый вырваться из груди вопль…

Впуская в палатку холодный воздух, в нее вошел майор Ожегов. Голова офицера была перевязана, а на левой руке – две примотанные деревянные плашки.

– Как вы, штабс-капитан? – Ожегов присел рядом.

– Не очень… – прохрипел я и сам задал вопрос: – А вы, майор?

– Мелочь, – он поморщился, – когда отходили, вход в пещеру подорвали. Камни разлетались во все стороны, и многим досталось. Я еще легко отделался. Контузия и руку зацепило, кость треснула.

– Сколько я без сознания провалялся?

– Двое суток.

– Так долго?

– Ага. – Он кивнул и снова поморщился.

– Расскажите, как мы отступали и что за это время произошло.

– Я многого не знаю. Но если по факту, то наши дела плохи, и мы потерпели поражение. Почти триста бойцов, в основном горные стрелки одриссов, из пещер выбраться не смогли. Просто не успели. Чолкаины приближались, все растерялись, даже полковник Хлебников. Вот тут ваш друг Велимир выхватил у минера подрывную машинку и активировал фугасы. Насекомые отстали, и собрав раненых, мы отошли. Велимир исчез. В горячке его едва не расстреляли, и он скрылся. После чего генерал Урмантов и князь Бравлин приняли решение отходить и спасать воинов. Собирались до вечера. Думали прорываться под покровом темноты, но не вышло. Ромеи насели со всех сторон, и пришлось отбиваться. К утру сдвинулись с места, начали движение, и тут снова появились чолкаины. Не Высшие, с которыми столкнулись в подземельях, а солдаты. Их было много. По самым скромным подсчетам, тысяч тридцать, и как мы отбились – одному богу известно. Наверное, только за счет моих ребят, которые сделали все правильно. Они подорвали отраву, которая была у нас в цистернах, и это чолкаинов задержало. Пришлось бросить все тяжелые орудия и поломанную технику. Солдат посадили на броню и в автомобили. Короче говоря, оторвались. Три часа назад добрались до расположения 2-й дивизии одриссов. Теперь отдыхаем и готовимся драпать дальше. Сначала на Кадиополь, а потом к границе.

– Где мои вещи?

– В штабе.

– А штаб где?

– В двух километрах от этого госпиталя.

– Понятно.

– Вам что-то нужно, штабс-капитан?

– Нужен мой рюкзак.

– Я пошлю в штаб солдата. Заодно он сообщит князю, что вы пришли в себя.

– Только быстрее.

Ожегов кивнул и вышел, а я закрыл глаза и попытался проанализировать ситуацию. Но голова продолжала болеть, поэтому я сосредоточился на самолечении – это приоритетная задача.

Насколько это возможно, постарался расслабиться, а затем определить источники боли и причину. Погрузился в легкий транс и отделил часть своего сознания. После чего посмотрел на себя снаружи и сразу увидел несколько кроваво-красных энергетических узелков. От перенапряжения в сосудах образовались тромбы. Именно от них боль, и если все оставить как есть, довериться врачам, которых в отступающей группировке наверняка не хватает, на ноги я встану не скоро. А время, как обычно, дорого, и шестое чувство подсказывало – опасность все ближе. Следовательно, необходимо применить один из приемов моих предков.

Я попытался активизировать внутренние источники энергии, и это у меня получилось. Обмен веществ резко усилился, организм начал сжигать жир, и я перераспределил полученную энергию на регенерацию лопнувших вен. Выглядело все это странно и непривычно. Однако результат был достигнут. За полчаса я добился частичного восстановления организма. Боль отступила, и захотелось есть.

– Сестричка! – обратился я к санитарке.

– Да-да, – она подошла.

– Мне бы перекусить, – сказал я и сел на топчан.

– Лежите, господин штабс-капитан, вам надо отдыхать. Скоро кто-нибудь из врачей освободится, проведет осмотр и даст вам лекарства.

– Все потом: и врачи, и лекарства. Еда нужна и питье.

Я добавил в голос командный тон, женщина прекратила спорить и согласно мотнула головой:

– Есть теплая каша с тушенкой и чай. Подойдет?

– Вполне. Только в чай сахара побольше добавьте.

Спустя пять минут я получил, что хотел: тарелку перловой каши с говяжьей тушенкой, несколько сухарей и большую металлическую кружку сладкого чая.

Обед был недолгим. Я закинул «в топку» кашу и сухари, запил еду чаем и покинул топчан. Встал и обнаружил, что на мне теплая больничная пижама с разрезами на штанах. А вы как думали? Двое суток в беспамятстве – и организм не требует похода в туалет? Нет. Так не бывает, и хорошо еще, что за мной присматривали, а то бы обгадился и валялся в собственном дерьме.

– Одежда нужна, – снова озадачил я санитарку.

К счастью, с этим проблем не было. Она подобрала мне более-менее чистый камуфляж, ботинки, куртку и вязаную шапочку горного стрелка. Видимо, одежда других пациентов военно-полевого госпиталя.

Я переоделся и вышел наружу. Только покинул санитарную палатку – и в этот момент перед ней остановился пробитый в нескольких местах пулями армейский внедорожник, из которого вышел князь Бравлин собственной персоной.

– А говорили, что ты долго подняться не сможешь, – сказал он.

Махнув рукой, я ответил:

– Ничего. Организм молодой, быстро в норму входит.

– Это замечательно. Здравствуй, ведьмак.

– Здравствуй, князь.