Выстрел в Опере - Лада Лузина

Шел я по улице незнакомой

И вдруг услышал вороний грай,

И звоны лютни, и дальние громы,

Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,

Было загадкою для меня,

В воздухе огненную дорожку

Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,

Он заблудился в бездне времен…

Остановите, вагоновожатый,

Остановите сейчас вагон…

Николай Гумилев. «Заблудившийся трамвай»

Перед тем как поместиться в авто, владелица сети супермаркетов выжила оттуда шофера, обронив к нечаянной радости оного: «На сегодня свободен»…

Чтоб, умостившись за руль, усадив Машу рядом с собой, приступить к режущим горло вопросам, несовместимым с присутствием слепых:

— Понятно, что говорить еще рано. Но если это была моя прапрабабушка, которой принадлежала камея с моим профилем, как, по-твоему, что это все может значить?

Дображанская сдвинулась с места вместе с машиной.

Розовый дом-замок, башня, поддерживаемая химерными чудищами с головами львов и крыльями демонов, уплыли.

— Это только предположение, — посрамленный историк переваривала свой непрофессионализм и была крайне осторожна в формулировках.

Как она могла подтасовывать понравившиеся ей яркие факты, отмахнувшись от тех, что не вписывались в ее Великое Знание?

Как могла откреститься от Катиной прапрабабки с камеей?

Как могла отогнать на запасные пути показавшийся не слишком важным трамвай, наверняка связанный как-то с другим — метафорическим и таким жизненно важным трамваем из романа Булгакова?

…и трамваем из повести Куприна.

Впрочем, на этот булгаковско-купринский вопрос Маша знала ответ.

Ей никогда не нравилась версия Мирона Петровского!

Уже потому, что в книге «Мастер и Город» Булгаков, хоть и в крайне вежливой форме, с расшаркиваниями, обвинялся в плагиате.

— Еще в 2001 году один литературовед написал, что повесть Куприна «Звезда Соломона» по фабуле подозрительно напоминает первые главы «Мастера и Маргариты», — сказала Маша. — Все начинается с того, что к главному герою приходит дьявол или черт…

— Воланд? — откликнулась с заднего сиденья Чуб.

— Мефодий Исаевич Тоффель. То есть Мефистофель, как в «Фаусте». А оканчивается все смертью под колесами трамвая, которую видит главный герой, запутанный дьяволом.

— Так Булгаков тоже обокрал Куприна? — беспардонно обвинила Машиного любимца Землепотрясная. — Бедный Куприн, все у него воруют! Один записку. Другой трамвай и сатану. Поэтому ты сказала, что три наши трамвая — один? Куприн увидел его и описал, а Булгаков прочитал и украл?

— Это еще не доказано! — подняла лозунг студентка.

Не было, не было у Мирона Петровского никаких доказательств булгаковской вины.

Никто из окруженья писателя — ни братья, ни сестры, ни друзья, ни коллеги, ни одна из трех его жен, ни дневник самого Михал Афанасьевича — не оставил свидетельств, что автор «Мастера и Маргариты» когда-нибудь держал в руках повесть автора «Звезды Соломона».

И вся мироно-петровская версия базировалась лишь на явном их сходстве и предположении: Булгаков мог прочитать!

Мог. И что из того?

Маша вон тоже могла, но не читала. И Катя могла. И Даша. (И вы, мой читатель, также имели возможность, но, подозреваю, вряд ли воспользовались ею.)

А значит, из того, что Михал Афанасьевич теоретически мог, не следует ничего ровным счетом!

Это предположение. И ни один уважающий себя ученый не станет выдавать предположение за доказанный факт.

Не пойман — не вор! Ни трамвай, ни сатана-мефистофель не являются ничьей авторской собственностью. О них вправе писать кто угодно!

Но почему-то написали двое… два писателя из Киева.

— Действие повести Куприна происходит в городе N, где есть Александровская улица, Караваевы дачи, — сказала вслух Ковалева.