Предел невозможного - Алексей Фомичев

Я хмыкнул и покачал головой. Потом взял пульт и чуть убавил звук.

Вот еще новость — телевизор купил. На той неделе назад ездил в Тарсат по рабочим делам. Случайно заглянул в только открывшийся магазин бытовой техники, увидел его и, несмотря на приличную цену, взял. И антенну с усилителем тоже.

Техника хоть и импортная, но не новая. Однако вполне прилично работающая и даже с пультом дистанционного управления.

Теперь у меня была возможность ловить передачи не только возрожденного республиканского телевидения, но и иностранные каналы. Это здорово помогало при сборе информации. Особо интересные программы я даже записывал на компьютер, благо был адаптер для совмещения местных и годианских стандартов.

Хотя вещание на Самак велось больше месяца, телевизоров здесь было очень мало. На весь город не больше ста штук. Дорого, да и не всем надо. У людей полно других забот, не до развлечений. А для того чтобы быть в курсе событий, хватало радио.

«… Упорные бои на юго-западном фронте. Южно-Югорский анклав, десять дней назад оставивший Болутей, попытался вновь захватить его. Части республиканской армии успешно отражают все атаки…» — прочитал сообщение уже другой диктор на другом канале. И на другом языке.

Вечером в воскресенье информационных и аналитических передач особенно много. Я часто переключал каналы, благо антенна ловила хорошо, собирая информацию из разных источников.

«По непроверенным данным, встреча руководства Орду-улемского и Харальского каганатов с представителями европейских и азиатских держав прошла в эти выходные. Это дало основание предполагать, что оба новообразования получат необходимую помощь для возобновления активных действий на северном фронте…»

Иностранные информагентства проблеме Русинии уделяли меньше времени. Но и у них иногда проскакивали интересные сюжеты.

Я уже заканчивал чистку пистолета, когда услышал еще одно сообщение.

«Строительство магистрали между Югорской республикой и Русией вызывает серьезную озабоченность в Западной Европе и Америке. Сближение, наметившееся в последний год, позволяет говорить о попытках республик восстановить единое государство. Что явно не входит в планы ведущих иностранных держав. Есть основания предполагать, что они примут меры для дестабилизации обстановки и недопущения процесса объединения…»

«Иными словами, будут натравливать всю эту мелочь вроде анклавов и каганатов на республики. Таким образом препятствуя установлению тесных контактов…» — подумал я.

Загнав магазин в рукоятку пистолета, сунул оружие в кобуру, хлопнул по ней ладонью и подвел итог услышанному и увиденному:

— Опять война!..

Столь безрадостный вывод получил подтверждение на следующее утро. Началось оно с того, что я минут десять безрезультатно звонил Милене. Она еще в субботу укатила к отцу в Тобольск. Там сейчас была столица республики.

Любящий отец прислал за дочкой самолет в Тарсат, где был небольшой аэродром. А до Тарсата Милену вез я. На правах почти официального «близкого друга».

Впустую потратив время, я оставил телефон в покое и поехал на работу, по пути размышляя на разные темы. Из головы не шла встреча руководителей разведотряда датлайцев и новости о ситуации на границе. Такое впечатление, что они как-то взаимосвязаны.

Конечно, этого не могло быть, датлайцы не настолько влиятельные особы, чтобы заставить каганат активизировать свои действия. И все же… свербила в глубине сознания мыслишка, навязчивая такая, как мотив какой-нибудь примитивной песенки, — и не выбросишь сразу.

«Оружием они торгуют. Транспортом. Наркотой. Информацией. Значит, имеют хорошие связи в разных кругах. И в разных странах. Кое-какое влияние имеют, но… но этого недостаточно…»

Приемник, включенный на волне югорского радио, послушно выдавал децибелы самой разнообразной музыки. Но когда я сворачивал к управлению, мелодию сменил голос диктора.

«… Последние новости с южного направления. Сегодня ночью было совершено нападение на населенный пункт Кравитей. Как передают из комендатуры Самака, отряд диверсантов Орду-улемского каганата обстрелял поселок из стрелкового оружия, а потом попробовал прорваться к центру. Отряд самообороны сумел отразить атаку, но при этом понес потери. Также есть потери среди мирного населения. Диверсанты после нападения отошли в неизвестном направлении. Преследование по понятным причинам не велось. Подробности уточняют…»

— Ну вот и началось! — прокомментировал я сообщение и вылез из джипа. — Теперь успевай смотреть по сторонам…

В управлении все стояли на ушах. Бегали по коридору сотрудники и секретари, трещали телефоны, кричали начальники разных рангов. Кроме того, по зданию сновали военные.

В кабинете Березина сидели Петр, Леонид и Игорь с Аркадием — новые водители, приехавшие сюда две недели назад. У всех напряженные лица, тревога в глазах.

Начальник отдела выглядел не лучше подчиненных. Только лицо красное, что выглядело даже непривычным. Он вертел в правой руке карандаш и нервным движением левой руки оглаживал бакенбарды. Увидев меня, кивнул и взглядом указал на стул.

— Рабочее совещание отменяется, — сказал он. — Голыбин просил подождать его.

Я удивленно глянул на Петра — что еще за совещание?

Тот досадливо дернул уголком рта: мол, потом…

— О ночном бое слышали?

— Слышали, — в один голос ответили Игорь и Аркадий. Эти парни были троюродными братьями. Приехали откуда-то с востока. Обоим по двадцать семь лет, оба чуть выше среднего роста, крепкие, плечистые. Лица широкие, носы картошкой, уши здоровые. До войны работали на стройке шоферами, с началом гражданской пошли воевать. На передовой почти не бывали, служили в тыловых частях, возили сперва грузы, а потом начальство. После сокращения управляющих структур приехали сюда.

Братцы отличались спокойными характерами, мужицкой рассудительностью и… некоторым подхалимством. Это от долгого общения с высоким начальством.

— Слышал, — веско пробасил Петр. — Два раза по радио передавали.

«Жаль, поздно узнал, — мелькнула у меня мысль. — А то бы успел посмотреть азиатский канал. Там обычно подробно излагают ход событий…»

Продолжить Березин не успел. Дверь распахнулась, и в кабинет вошли два человека. Голыбин и капитан Смоленов — заместитель командира гарнизонного батальона.

Коротко поздоровавшись, Голыбин прошел в глубь кабинета, не стал занимать предложенное Березиным кресло, а сел у стола. Бросив на нас внимательный взгляд и кашлянув в кулак, он сказал:

— Сегодня ночью было совершено два нападения на населенные пункты у границы с каганатом. Сначала атаковали Кравитей, а через два часа противник совершил налет на Шехту.

Голыбин едва заметно вздохнул и добавил:

— Почти весь отряд погиб…

Я покосился на карту, что висела на стене кабинета. Поселок Шехта был расположен в двадцати шести километрах от Самака, практически на одной линии с Доручей и Краменецом. Это был самый дальний форпост обороны. Из-за нехватки личного состава туда отправили небольшой отряд, даже не отряд, а группу из двенадцати человек. Для такого опасного района этого очень мало. Правда, их постарались вооружить получше, кроме двух пулеметов, дали два гранатомета и один старый, уже давно снятый с вооружения, но вполне работоспособный ротный миномет калибра шестьдесят миллиметров.