Путь. Книга третья - Анюта Соколова

комода, нет, с большей долей вероятности это произойдёт в самый неподходящий момент, когда ты будешь произносить речь в Совете или совестить нарушителя Закона! Так что рисковать не хочется, и, какой бы красоты не выходила одежда, в каждое заклинание я вплетаю нить, разрушающую собственное творение. А носить что-то надо!

Вот я и мучаюсь двадцать шесть лет, из которых последние восемнадцать – на пару с Дэрэком. Нира при первом же знакомстве презрительно осмотрела нового принца Соледжа, обозвала блондинистой башней – и сшила сыну Дэфка такой костюм к Обряду, что глаз было не отвести. Мой Дэрэк казался и выше, и светлее, и нежнее… Дочь Лонга старательно подчеркнула все его достоинства, над которыми наедине подтрунивала.

Также – тс-с! – подозреваю, что именно девушке-полурослику с мерзким характером мы с Дэрэком обязаны волшебным образом появившимся комплектам роскошной мужской домашней одежды, когда начали жить вместе. Нижнее бельё в Саоре не распространено, но то шкодное полупрозрачное нечто, возникшее на полке гардеробной, весьма точно соответствовало нашим размерам и очень подходило как по цвету, так и по назначению. А после нашего Обряда там появилась пара вещей весьма недвусмысленного вида.

Четыре мужа – достаточно, чтобы хорошо изучить, что нравится мужчинам… Может, Дэрэк намекал утром, что мне пора нацепить что-нибудь с той полки?

– Дэ-эрэк… Мы сразу после бала в Шэньри или дома переночуем?

Муж смотрит на меня, не успевшего надеть рубашку, и ухмыляется:

– Тоже о кладе в шкафу вспомнил? И о тех… гм… что ты так стеснялся примерить?

– Не только, – ехидно усмехаюсь, – ещё о той вещице изумрудного цвета в тон чьих-то глаз, что ты так опрометчиво попытался втихаря спрятать и тем привлёк моё внимание.

– Та-ак, – стремительно краснеет Дэрэк, – давай обмен? Ты решаешься и надеваешь, у меня резко просыпается память…

– И совесть!

– И я нахожу ту изумрудную провокацию. По рукам?

– Договорились! Значит, спим дома?

– «Спим» – это не совсем верное слово, – мой принц сгребает меня в охапку, поглаживая ту часть, которой незаслуженно досталось от Ниры. – Раз уж в Шэньри тебя даже не обнять, надо запастись впрок!

– Чем?!

Лукавый взгляд из-под ресниц:

– Узнаешь…

Ох! Уже страшно…

– Папа!

Почему-то последний год все проблемы и потрясения начинаются с этого слова.

– Доча, предупреждаю: у меня скверное настроение.

И из-за бала, и потому, что Нира обязательно напялит на меня что-нибудь отвратительно вызывающее… Если вообще это можно будет назвать одеждой! Судя по платью Мэль из трёх тесёмочек и короткой юбочки ядовито оранжевого цвета, с каждым годом в Саоре или с шелкопрядами беда, или ткачихи-мастерицы переводятся. Запросить Совет, что ли?

– Доченька, а Стэн тебя в таком виде из спальни выпускать не боится? Это же хуже ночной рубашки!

Наша будущая королева гордо задирает нос:

– Ты нормальных ночнушек не видел! Вы вообще с Дэрэком голые спите!

Лет десять назад я от подобной фразы смутился бы обязательно. Теперь во мне невольно поднимается спокойная гордость и нежность:

– То, что дозволено с мужем, не стоит выносить на всеобщее обозрение. Твоё тело принадлежит ему, как и право наслаждаться им в одиночестве. Поэтому, пока я не услышу от сына Аржэна подтверждения, что в этом… гм… наряде он согласен представить тебя Саору, я, прости, тебя из башни не выпущу.

Слова я подкрепляю заклинанием. Мэриэль видит потоки и понимает, что я не шучу.

– Пап, я тебе не платье демонстрировать пришла! Я поговорить хотела! Серьёзно!

– Переоденься – поговорим.

– Папочка, сюда всё равно никто, кроме Дэрэка, не зайдёт, а ему все на свете обнажённые девицы безразличны – пока на тебя вешаться не начинают! Потом, сегодня вечером половина Саора так одета будет – чем я хуже? Это мода!

Подавив недостойное родителя желание грубо и по-мужски высказать дочери, где и в каком месте я видел данную моду, я связываюсь со Стэном. Он заклинания связи освоил недурно, слышит меня с первой попытки. И переносится мгновенно. Ошарашенный взгляд на жену:

– Королева моя драгоценная, я что-то не пойму – ты одета или раздета? И, хотя Джэд твой отец, я сейчас и к нему ревновать начну!

– Она в таком виде на бал собиралась пойти, – ябедничаю я.

Доченька дарит мне неласковый взгляд:

– Вот кто ты после этого?! Сам с мужем как только не развлекаешься, по всему Саору сплетни ходят!

– Ключевое слово – «с мужем»! – грозно заявляет Стэн. – Слухов о том, чтобы король Саора перед кем-нибудь ещё своим совершенным телом светил, я что-то не упомню! Так что, дорогая жёнушка, пошла и переоделась!

Появление Дэрэка мы трое встречаем с одинаково возмущённым выражением лиц. Но оно не идёт ни в какое сравнение с гневом, вспыхивающим в глазах изумрудного цвета:

– Мэль, ты спятила?! Да я мужа в таком увижу – прибью, даром ему верхнюю половину закрывать не надо. А у тебя, чёрт возьми, грудь имеется и задница поокруглее… Стэн, ты что смотришь?! Живо снимай эти… – неизвестное Саору ругательство, – лоскутки и уничтожь их немедленно!

Мой принц, как всегда, эмоционален и предельно откровенен. Но своей тирадой он добивается результата: доченька исчезает. Дэрэк, он же и всыпать любимой дочке может, как в детстве, по той самой округлой части. Стэн благодарно кивает и уходит вслед за женой.

– Может, всё-таки прибьём дочь Лонга? – с тоской спрашивает муж. – Ведь она и на тебя что-то подобное нацепит!

– Хуже твоей маечки? – издевательски спрашиваю я.

– Маечек больше не будет, – серьёзно отвечает Дэрэк. – В постели разве.

Он нежно гладит мои плечи:

– Не хочу, чтобы на тебя облизывались. Это – только моё. Пожалуй, я бы не отказался и от покрывала до пят, как в Шэньри.

То ли радоваться, то ли пугаться…

– Дэрэк, как же ты себя столько лет сдерживал?!

– У меня не было прав запрещать тебе подобные вещи, когда твоя законная жена смотрела на них сквозь пальцы… Ты очень скоро пожалеешь, что выбрал меня! – за шуткой он прячет свой вечный беспричинный страх: вдруг я его разлюблю.

«Родной мой… Сколько раз я должен повторить, что никогда не пожалею? Не брошу, не изменю… и маечки носить буду только в спальне».

– Ловлю на слове!

Главное – чтобы он не забыл про обмен. Та изумрудная штука… На молочно-белой коже она будет выглядеть волшебно… Почему до вечера так долго ждать?! И ещё этот бал, нужный мне как сершану крылья!

– Счастье моё, ты о чём думаешь?! У тебя…

Знаю. Моё тело слишком остро реагирует на полёт фантазии. Надо срочно переключиться на что-нибудь нейтральное… но прелестное видение из головы уходить не хочет, принимает всё более и более соблазнительные позы.

– Дэрэк, у нас что на это утро запланировано?

Удивлённый изумрудный взгляд:

– Да ничего. Мы же специально день освобождали и Совет предупредили, что со всеми срочными и неотложными проблемами – к Тору! Как и в последующую неделю. Хотя не очень-то я верю, что ты выдержишь семь дней безделья. Завтра уже начнёшь дёргаться, что в твоём бесценном Саоре без тебя происходит, послезавтра психовать будешь, а затем станешь умоляюще смотреть, в надежде, что уступлю и мы вернёмся.

Я даже не спорю. И вместо красивых фальшивых возражений «нет, что ты, дорогой!» покаянно выдыхаю:

– Обещаю, что буду держаться до последнего. Дэрэк, так мы что – до бала свободны?!

– До издевательств дочери Лонга, хочешь ты сказать?

Морщусь, но с темы не сворачиваю:

– То есть у нас целых четыре часа ничем не омрачённого времени?

Видение соблазнительной прозрачной вещицы на стройном, мускулистом теле мужа захлёстывает мозг. А он глядит на меня с похожим выражением:

«Ты думаешь о том же, что и я?»

«Я не читаю мысли… без разрешения».

«Разрешаю… Нет, даже прошу!»

То, что я вижу в его мыслях… у меня нет слов! Он считает меня настолько… развратным?!

«Соблазнительным. Страстным. Неотразимым…»

– Всё, Дэрэк, остановись… У меня ноги подкашиваются!

– Они у тебя подкашиваются, потому что ты почти не спал!

– А ты – спал?!

– Я покрепче буду! И ем три раза в день, и высыпаюсь, и не выкладываюсь так! И меня не полосовали накануне, и не…

– Всё! – не выдерживаю я. – Сдаюсь! Ты победил… Можешь воплощать свои фантазии вживую… Только о моих не забудь!

– Прямо сейчас?

Руки уже тянутся под шёлк рубашки. Дэрэк мечтательно прикрывает глаза. Я подаюсь вперёд…

– Кхе-кхе!

Дочка переоделась. Платье вполне приличное, зато выражение лица весьма ехидное:

– Папы, вы вообще о чём-нибудь другом думать способны?

– Когда вдвоём – нет, – резко отвечает муж. И я его понимаю! Испортить такой момент!

– Дэрэк, извини! – Мэль звучно чмокает его в щёку. – Я ненадолго у тебя отца украду. Обязуюсь вернуть в целости и сохранности!

– Я проверю – и то, и другое, – ворчит мой