Ночь со зверем - Анна Владимирова

— Да. — И он прижал к себе Рона, с улыбкой вглядываясь в лицо малыша. — Когда начнешь готовиться к поступлению?

— На следующий год.

Повисло удивленное молчание.

— Не успеешь на этот? — скосил на меня взгляд.

— Хочу побыть с Роном.

Он удивленно вздернул бровь, кривя уголки губ — доволен.

— Вика сказала, он все же слишком рано обернулся, — сделала вид, что ничего особенного не происходит. — Если еще я исчезну на учебу, точно будем ловить его по всему лесу раз в день. Да и… мне не надо его бросать ради работы благодаря тебе. Я хочу, наконец, насладиться этой возможностью быть с ним и не думать, что надо его снова оставлять. Это важней сейчас.

Эйдан улыбнулся и притянул меня к себе за шею:

— Спасибо, — коснулся моего лба своим. И, будто не выдержав, скользнул по губам своими — сначала легко, потом с голодом. Рон исполнил одобрительную трель, и нам пришлось оторваться друг от друга. Эйдан улыбнулся шире: — А давай пробежимся?

Не мне он это предложил — сыну. Я не успела осознать, как он передал ребенка мне, а сам стянул футболку.

— Эйдан… — хрипло выдохнула я. — Может, не стоит?

— Не сомневайся во мне, пожалуйста, — глянул на меня, расстегивая ремень джинсов.

— Я не в тебе сомневаюсь, — поднялась я, беспомощно глядя, как он раздевается.

— В себе тем более не стоит, — и он забрал у меня Рона и принялся его раздевать. — Ну что скажешь?

Я опустилась обратно на ступеньку, тихо паникуя. А Эйдан вышел на поляну перед домом и положил Рона в траву. Потом обернулся ко мне:

— Самые ярки фразы были о том, что не сможешь его растить без меня. Напомни мне, и я точно вернусь, — усмехнулся в своей манере. Я только глаза закатила, но тут же прикрыла рот ладонью, когда он отвернулся… и молниеносно покрылся шерстью, увеличиваясь на глазах.

— Не помешало бы спросить, готова ли я это видеть! — вскочила на ноги.

Но было поздно. Огромный темный медведь уже тряхнул головой и выжидающе уставился на Рона. Тот не увидел ничего необычного в нависавшем над ним звере. Наоборот — пришел в восторг, громко взвизгнув, и тут же повторил все за папой.

— Только не уходи, пожалуйста! — спохватилась я.

Бегать за ними по лесу снова мне не улыбалось.

Но никто никуда не ушел. Папа-медведь уселся в траву, а медвежонок вскарабкался ему на пузо, весело рыча.

А я задержала дыхание, стараясь не спугнуть, не выдать себя, не вмешаться в эту недоступную мне идиллию… пока две пары глаз не уставились на меня.

— Что? — с дрожью выдохнула я.

Ответом мне стал протяжный требовательный рык. Рон при этом направился ко мне и вцепился лапами в ноги, осторожно покусывая щиколотки. Меня подталкивали к взаимодействию. Если медвежонок для меня не отличался от ребенка, то к большому волосатому Эйдану я еще не привыкла. Но деликатничать тут никто не собирался — Эйдан направился ко мне.

— Поставь себя на мое место, — увещевала я, ежась. — Ты же просто машина для убийства…

Эйдан фыркнул и укоризненно рыкнул.

— …А ты меня понимаешь? — я осторожно положила ладонь ему на голову. — Кивнешь?

Нет. Я только вздохнула и принялась снимать стресс первым подручным способом — гладить медведя. Подлецу это пришлось по вкусу, и вскоре он разлегся у моих ног, подставляя пузо.

— Мы это потом обсудим, — старалась я не расстроить хищника, наглаживая его. Мало ли, может, Эйдан не руководит им вовсе. — С тебя завтрак, понял?

Медведь поднял голову и удивленно повернул набок.

— Да-да, завтрак… Понял? Калорийный. За стресс.

Он вдруг так знакомо фыркнул — усмехнулся, что у меня закрались серьезные сомнения в том, что она меня не понимает и вообще не в себе.

— Ты как? Может, вернешься уже? — я облизала пересохшие губы.

Рон все это время терся об меня, покусывал то мою свободную руку, то папу за все, что умещалось в маленькой пасти.

А я наконец расслабилась и улыбнулась — у меня необычная семья, которая дала неожиданно столько тепла, что и не усвоить так сразу. И пусть они непривычные, дикие и пушистые временами — они лучшее, что со мной было…