След Фафнира - Андрей Мартьянов

– А если ничего не получится? Я раньше не сталкивался с настолько… гм… внушительным объемом работы. Придется вовлечь десятки, возможно, сотни людей!

– Оставите аванс себе и навсегда забудете об этом разговоре… Так вы согласны?

Малыш никогда не стремился к наполеоновскому размаху, ему хватало обычных контрактов, когда интересных, когда самых заурядных. Но попробовать свои силы в крупной операции, задействовать все нити и связи, в точности исполнить разработанный кем-то грандиозный план – ох, заманчиво! А самое главное, не выезжать при этом из Парижа и сидеть, подобно пауку в центре сети, улавливая малейшие колебания! Невероятно соблазнительный проект!

Тогда Люк Анно не понимал, чего именно добивается аббат Биель, встречи с которым стали ежемесячными. На первый взгляд казалось, что большинство акций почти не взаимосвязаны – громкое убийство военного атташе Республики в Марокко и перевод денег на счет патриотической итальянской газетенки «Ла лотта ди класс», выпускаемой социалистом Бенито Муссолини, выглядят как два отдельных события, но если вдуматься…

Малыш был очень умным человеком: понимание пришло уже летом 1907 года после нападения Франции на Марокко и расширения галльской колониальной империи за счет африканских территорий. Повод для оккупации подал Люк Анно, в глаза не видевший погибшего от рук нанятых зуавов атташе и считавший такового чистой абстракцией. Потом еще хуже: Балканская война, аннексия Австро-Венгрией Боснии, тысячи погибших… Малыш в самом буквальном смысле этих слов творил историю. Вернее, давал в руки других людей инструменты, которыми они и вырубали памятник своей эпохе: деньги и оружие. Открытый счет это позволял, а денег там хватало на всё.

Именно тогда аббат Биель, весьма довольный результатами деятельности Малыша, и проговорился о Сионском Приорате: организации, которая вскоре вернет Европе богоданное владычество Истинных Королей.

«Психопат» – таково было первое заключение Люка Анно. «Крайне опасный психопат, а вернее шайка психопатов!» – уточнил для себя Малыш после известия о вступлении Австро-венгерских войск в Сараево. Ничего себе, устроить за год целых две войны! Причем последняя взбудоражила весь Старый Свет: Балканы всегда были гнойным нарывом на теле материка – еще немного, и великие Империи сцепились бы в ужасающей бойне. Обошлось, но в следующий раз не обойдется, – это Малыш знал твердо.

Выполнив к осени 1908 года контракт с аббатом Биелем, Люк Анно через подставных лиц перевел пять миллионов франков в помощь раненым и детским приютам в Боснии и королевстве Сербия. Вторую половину оставил себе – любая работа, даже настолько грязная, должна быть вознаграждена. Впредь на письма директора семинарии Сен-Сюльпис Малыш отвечал нейтральным «благодарю, но у меня нет времени», а от подозрительных и анонимных предложений наподобие вчерашнего корректно отказывался – хлопотно, мол.

Если юный мсье де Монброн сотоварищи и впрямь вызвали гнев Приората, способного искусственно вызывать войны и за неделю тратить половину государственного бюджета Франции, помочь им будет очень и очень сложно. Если не сказать – невозможно…

Биель, Клаузен и остальные фанатики явно полагают себя непогрешимыми и всемогущими. В этом их слабость. На том и сыграем.

– Остановите возле кафе «Монсегюр», – приказал кучеру Малыш и машинально сунул в его левую ладонь несколько монеток, выуженных из кармана пиджака. – Да-да, здесь.

– Благодарю, мсье! – обрадованно прокричал возница в спину Люка Анно.

Тот не обернулся.

Щедрый человек, сразу видно: три кругляша по десять су и золотой наполеондор с остроносым ликом последнего императора всех французов…

* * *

– Готов выслушать любые предложения, – тихо сказал милорд, обведя взглядом собравшихся в гостиной концессионеров. Заседание устроили после ужина, по уважительной причине отсутствовал Робер: мсье Монброну стало лучше, за сутки горячку удалось снять, но мадам Жюстин категорически воспретила ему покидать спальную комнату и заперла рвавшееся на свободу чадо на ключ. – Если вы еще не догадались, положение кошмарное… После катастрофы на Восточном вокзале я не знаю, что и думать. У кого есть разумные предложения?

– От клада надо избавляться, – уверенно сказал доктор. – Немедленно.

– А толку-то? – уныло отозвался Тимоти. – Дракон проснулся, а как усыпить его обратно не знает даже Хаген.

Все повернулись к господину Реннеру, в данный момент пребывавшему в своей обычной ипостаси. Ойген неуверенно пожал плечами и ничего не ответил. Его «вторая половина» тоже предпочла промолчать.

– Мы имеем дело не с живым драконом, а с неким сгустком волшебства, – уверенно сказала Ева. – Будь Фафнир обыкновенным крылатым ящером с огнедышащей пастью, управиться с ним оказалось бы нетрудно. Если Зигфрид убил дракона обыкновенной заточенной железкой, то современные пушки превратили бы его в решето…

Джералд глянул неодобрительно – речь идет о серьезных вещах, а мадемуазель Чорваш шутить изволит! С проклятием Фафнира никакими пушками не совладаешь, тут даже Роял Флит со всеми его дредноутами и крейсерами не поможет.

…С прошлого вечера ящик с золотом Нибелунгов покоился в подвале английского посольства, а задержка с доставкой «дипломатического груза» была вызвана известными событиями на Гар де ль’Эс: пока разобрали завалы, пока отцепили и отправили на запасные пути уцелевшие вагоны, среди которых был и почтовый, пока рассеялась толпа зевак, окружившая полуразрушенный вокзал… Фафнир постарался от души: семьдесят шесть погибших, три сотни раненых, поезда не ходят до сих пор.

Жандармский префект сообщил в газеты, что машинист, его помощник и кочегар, скорее всего, были убиты непосредственно перед прибытием экспресса в Париж, по крайней мере, таковы первые выводы экспертов-медиков, которые исследовали найденные останки: на телах обнаружены повреждения, абсолютно нехарактерные для последствий взрыва. Какие конкретно – Джералд и все прочие не сомневались, благо успели изучить привычки Фафнира.

Катастрофа явилась дополнительным подтверждением того, что дракон начал активно действовать не только ночами и старательно искал все новые и новые жертвы. Кстати, нынешним утром в посольстве обнаружили мертвого ночного сторожа – в клочки его не порвали, но проводивший вскрытие анатом ближайшего морга с безмерным удивлением отметил странность: в жилах полностью отсутствовала кровь, а ран, даже самых крошечных, на теле не было. Грозил разразиться скандал: полиция сочла этот случай убийством и потребовала осмотреть здание британской миссии – кровавых пятен, впрочем, не нашли и следствие в первый же день зашло в тупик.

Ева и Хаген чувствовали присутствие дракона – бесплотная субстанция витала над городом подобно незримому облачку, источая сполохи ярости. Фафнир не являлся «злом» в классическом понимании этого теологического термина, он не имел никакого отношения к христианской мифологии – зло Люцифера воздействует на мир через поступки людей, сделавших сознательный выбор в пользу греха, а Проклятие Фафнира было воплощением первородного хаоса и врагом любой упорядоченности. Стихией разрушения. Так, по крайней мере, объяснил Хаген.