Жена изгоя - Татьяна Зинина

Скайден

Я знал, что рано или поздно эта встреча состоится. Раньше, до больницы, был уверен, что просто плюну в лицо Ремерди, раз уж мама заставила меня дать клятву, что не причиню ему вреда. Когда я принял решение сохранить брак с Карамелькой, то всё-таки смирился с тем, что с её отцом поговорить придётся, хотя бы один раз, чтобы просто расставить все точки над «и». Но теперь, после всего, что узнал от доктора Фар Шориди, я просто не знал, что делать.

Он переступил порог и первым делом посмотрел именно на меня. А увидев, что я тоже смотрю на него, только едва заметно кивнул и перевёл взгляд на Трис.

- Папочка, - улыбнулась она ему. - Думала, ты сообщишь, если соберёшься меня навестить.

- Привет, милая, - он тоже улыбнулся. Несмотря на общее нервное напряжение, его улыбка была искренней и нежной. - А я не ожидал, что, едва придя в себя, ты решишь сбежать из палаты.

- Прости, пап, - она крепче сжала мою руку. - Я должна была проведать Скайдена.

- Мужа, - сказал он с иронией и, хмыкнув, снова посмотрел на меня. - Значит, ты мой зять. У Всевидящего поразительное чувство юмора.

- Не думаю, что стоит приплетать сюда Всевидящего, - ответил я, даже не пытаясь побороть всё усиливающееся раздражение.

Не знаю, с чего он пёкся о моём здоровье, зато точно знаю, что именно из-за него погиб отец... и все в нашем доме.

- Да, ваша дочь - моя жена. Разводиться мы с ней не намерены, нравится вам это или нет. И я возмещу вам каждый шейн из тех, что вы потратили на наше с ней лечение.

Лицо Ремерди застыло, превратившись в маску. В глазах появилось нечитаемое выражение, а на шее дёрнулся кадык. Ему явно не понравились мои слова.

Думаю, не будь рядом Трис, он бы не стал выбирать выражения, но сейчас ему приходилось сдерживаться. А мне дико хотелось выпроводить его из палаты. Лучше, конечно, кулаком в челюсть, но в моём положении выбирать не приходится. Правда, я всё равно заставил бы себя сдержаться. Из-за Трис.

- У тебя дрянной характер, Макс. Именно им ты пошёл в деда, - бросил он, явно забыв о присутствии здесь доктора Фар Шориди. А может, наоборот, сделал это специально, чтобы показать, что не собирается держать моё происхождение в тайне.

Я же опешил, просто не зная, что теперь сказать. Возникло ощущение, что я рыба, которую рыбак держит за жабры. И только от его решения и прихоти зависит, вернусь в воду или стану чьим-то кормом.

И тут, словно гром в ясном небе, прозвучал ровный голос мамы:

- А мне всегда казалось, что характером мой сын пошёл именно в меня. И ты, Леонард, сам неоднократно говорил об этом.

Ремерди вздрогнул. Резко повернулся вправо, где в углу у окна стояла мама, и в его глазах появилась удивительная растерянность, сменившаяся сначала неверием, а затем и радостью. Такой чистой, такой искренней, специально изобразить которую было бы просто нереально.

- Элена. - прошептал стремительно бледнеющий министр.

Он сделал к ней шаг, потом второй. И остановился. Стоял и смотрел на маму так жадно, с таким восхищением, от которых лично я просто растерялся.

Ремерди был не просто рад её видеть, а почти счастлив! А мама взирала на него строго, но в её глазах стояли слёзы. Она старалась сдерживать их, да вот получалось у неё неважно.

- Ты что, знакома с отцом Беатрис? - хихикнула Дайриса. - Вот уж точно мир тесен.

Этот её смешок, вкупе с беззаботным тоном, стал для всех нас отрезвляющим подзатыльником. Мама отвернулась, Ремерди вздрогнул, Трис рядом со мной облегчённо выдохнула, а сам я почувствовал, что дико устал.

- Так, давайте-ка заканчивать посещение, - строго сказал внимательный доктор Фар Шориди.

Он подошёл ко мне, опустил ладонь поверх грудной клетки и нахмурился.

- Скайдену нужно больше отдыхать. А у вас тут целая делегация собралась, - проговорил тот, направляя по моему телу волны целительной энергии. - Впредь буду впускать к нему по одному. А сейчас попрошу всех на выход.

- Разрешите мне остаться ещё немного, - тихо попросила его Трис. - Вы же мне час обещали, а прошло гораздо меньше.

Тот глянул на неё с сочувствием и всё-таки кивнул. Но остальных попросил выйти.

Дайри сбежала первой, ей явно не терпелось начать работать над портретом Беатрис. Затем ушёл Ремерди, сообщив дочери, что подождёт её возвращения в палате. Доктор и медсестра, прикатившая Трис, вышли вместе, сообщив, что будут неподалёку.