Жена изгоя - Татьяна Зинина

Он нажал несколько кнопок на одном из приборов и снова повернулся ко мне.

- Ладно, отдыхай, Скайден. Вечером, так уж и быть, разрешу твоей Беатрис приехать к тебе в кресле. А пока набирайся сил.

Он развернулся и почти вышел за дверь, когда мне всё-таки удалось уложить в голове часть выданной им информации, которая, несмотря ни на что, реальной не казалась:

- Стойте! - позвал я. Он обернулся. - Хотите сказать, что Леонард Ремерди вызвал вас из отпуска из-за меня, оплатил моё здесь пребывание, и во время операции...

- Да, да, сидел в коридоре, - спокойно подтвердил целитель. - Девочки ему дважды настои успокоительные носили. Так что ты перед тем, как гордо отталкивать человека, фактически спасшего тебе жизнь, подумай, стоит ли это делать.

- Меня спасли вы, - буркнул я.

- Если бы не он, ты бы в мои руки даже не попал.

После ухода целителя явилась медсестра и вколола мне очередную дозу лекарства. Я уснул почти на четыре часа. Зато, когда проснулся, в голове прояснилось, а сознание снова заработало нормально. Вот только даже теперь я не мог понять, зачем Ремерди приспичило мне помогать? Возможно, из-за того, что я закрыл собой его дочь?

Похоже на правду. Но в таком случае он бы точно не ждал окончания операции в коридоре. Тогда почему? Что им двигало? Я бы ещё понял, если бы всё это сделал Эрик, но точно не его отец.

Когда после обеда пришла мама, я встретил её задумчивым видом. Сестру она с собой не приводила по моей просьбе. Мне не хотелось, чтобы Дайриса видела меня таким.

Мелкая обижалась, но пока воспринимала это спокойно. Увы, только до сегодняшнего дня.

- Милый, Дайри очень переживает, - начала мама, уже привычно разместившись в кресле у моей кровати. - Я пообещала ей, что вечером возьму её с собой.

Сразу после того, как я пришёл в себя, мама решительно собралась сама за мной ухаживать. Но доктор Эдиген запретил ей такую самодеятельность и попросил не отбирать работу у опытных и квалифицированных медсестёр и сиделок.

Он неоднократно пытался отправить маму отдохнуть, но она каждый раз отказывалась. Утверждала, что должна быть со мной. Уходила лишь на пару часов, да и то лишь для того, чтобы принять душ и проверить, как там без неё Дайри.

К счастью, моя мелкая вообще не особо любила компании, и главными её развлечениями являлись чтение и рисование. Картины у Дайрисы получались настолько живыми, что смотреть на них можно было часами. А иногда она вкладывала в свои работы лёгкие подвижные иллюзии, и это давно стало её изюминкой.

Дома в гостиной висел пейзаж, который Дайри написала пару лет назад. Там был изображён красивый летний сад. И всё казалось вполне обычным, вот только листики на деревьях чуть колыхались, будто бы их шевелил лёгкий ветерок; птички могли неожиданно перескочить с ветки на ветку, а по небу медленно-медленно, но всё же плыли белые облака.

- Прости, но она имеет право тебя навестить, - чуть виновато произнесла мама. - Дайри хочет к тому времени закончить картину. Собирается подарить доктору, который тебя спас.

Эта фраза напомнила про утренний разговор с целителем и его неожиданный рассказ о роли Ремерди в моём спасении. Промолчать об этом я просто не смог и выложил маме всё, что сегодня узнал.

Она слушала меня молча, стараясь сохранять спокойный вид, но я всё равно заметил, с каким напряжением она сжимала ткань своей юбки, как отводила взгляд, в котором почему-то отражалась надежда. А на меня теперь смотрела и вовсе совершенно странным взглядом.

- Мам, я не понимаю мотивов его поступка, - подвёл итог я. - Ты же когда-то хорошо его знала, может, объяснишь?

Но вместо того, чтобы ответить, она задала вопрос сама:

- Скажи, родной, вы с ним встречались? Он видел тебя повзрослевшим?

- Один раз, - проговорил, вспомнив наше столкновение в коридоре полиции. - Случайно. Но он меня не узнал, хотя Трис сказала, что я его заинтересовал, и что у меня глаза, как у тебя. Он решил, что я, возможно, твой племянник.

- Узнал, - она вздохнула, а на её губах появилась странная улыбка. - Думаю, он на самом деле понял, кто ты, но почему-то не стал этого показывать.

- Стыдно стало? - полным иронии голосом бросил я.

- Не знаю, - вздохнула мама и поднялась на ноги. - Пойду. Хочу кое с кем встретиться.

- Уж не с Ремерди ли? - бросил настороженно. - Мама, он...

- Перестань! - осадила она меня. - Я давно большая девочка, тебе не кажется? Нет, встреча у меня не с Леонардом, но и с ним мне тоже придётся рано или поздно поговорить. Или считаешь, я не должна сказать ему спасибо за то, что спас моего единственного сына?

Я никогда не любил с ней спорить. Она утверждала, что у меня отцовский характер, но сам я считал, что и в этом тоже пошёл именно в неё. Мама только с виду казалась милой, мягкой и нежной леди. На самом деле её внутренней силе и решимости позавидовал бы не один генерал армии. И уж точно она не станет слушать мои запреты.

Радовало хотя бы то, что она прекрасно осознавала всю опасность нашего с ней положения, а творить глупости, кажется, вообще никогда не умела.

Поцеловав меня в щёку на прощание, мама ушла. Пролежав неподвижно ещё несколько минут, я осторожно подвигал одной рукой, затем другой. Проделал то же самое с ногами. Хотел покрутить головой, но рана на шее вовремя заставила остановиться.

Да, регенерация работала, но мне всё равно казалось, что всё заживает слишком медленно. А больше всего расстраивала даже не боль - её почти всё время гасили препаратами. Нет, сильнее раздражала необходимость лежать, да ещё и почти всё время в одной позе. И ни перевернуться, ни подушку без посторонней помощи поправить, ни воды выпить. И я уж молчу про естественные потребности организма.

Доктор Эдиген сказал, что ещё пять дней не разрешит подняться. Всевидящий, я же свихнусь! Хорошо, хоть Трис позволили вставать, хотя бы ей легче.

Скорее бы вечер. Даже не верится, что совсем скоро я увижу свою Карамельку.

Почему-то даже точно зная, что с ней всё почти хорошо, что я смог хоть как-то защитить её, мне всё равно отчаянно требовалось убедиться... увидеть её глаза, коснуться её руки.

Жаль, поцеловать не получится. Но учитывая все обстоятельства, без поцелуя я пока как-нибудь всё-таки постараюсь перебиться.